ИСТОРИЯ ХРАМА

Христорождественская на оружей­ной стороне,
или Николозарецкая.

Приход этой церкви (по архивным данным 1625г.) занимал пространство, ограни­ченное с юга р. Упою, с востока р. Тулицею, с севера Тростянкою, с запада Арсенальною пло­щадью и земскою больницею. Образование прихода этой церкви относится ко времени основания кузнецкой казенной слободы, ког­да, по указу царя Феодора Иоанновича, в 1595 г. тридцати самопальщикам-мастерам была дарова­на земля за р. Упою на Хопре. С течением вре­мени местность эта стала населяться все более и более. При Алексее Михайловиче в кузнец­кой слободе было уже столько жителей, что самопальщики на свои средства могли построить уже две деревянные церкви. В 1625 году, согласно писцовой книге, в Кузнецкой (Оружейной, Казенной) слободе имелись две деревянные церкви — летняя Никольская и зимняя, теплая во имя Рождества Христова. Церковь Рождества Христова была единственной теплой из пяти существовавших в то время храмов Заречья. Ежегодно после праздника Покрова жители всех зареченских слобод (Кузнецкой, Гончарной, Ямской) независимо от того, к какому приходу принадлежали, собирались на церковную службу именно сюда. В течение каждого годового цикла она, таким образом, какое-то время играла роль общего храма Заречья.
Из при­хожан этой церкви вышел знаменитый род Демидовых.
Благодаря после­дующим распоряжениям, кузнецкая Слобо­да должна была еще более распространиться. При царе Феодоре Алексеевиче указами 1678 и 1679 г. велено всех из свободного состояния, занимающихся оружейным делом, принимать и водворять в кузнецкой слободе со всеми да­рованными ей правами и льготами. В царство­вание Петра I в 1704 году в кузнецкой слободе было уже до 300 домов и 749 самопальщиков; в 1737 г. велено было всех мастеров с городской стороны переселить на оружейную. Таким об­разом, первыми прихожанами церкви были самопальщики кузнецкой слободы, которые с 1820 г. стали писаться оружейниками. До 1879 г. приход этой церкви раскинут был по разным частям города, в этом же году он принял опре­деленные границы.

Объединение церквей

Возведение каменной Никольской церкви, заменившей деревян­ный храм, связано с деятельностью сына Никиты Демидова Акинфия. По И. Ф. Афремову, этим было продолжено затеянное им в Туле боль­шое каменное строительство, начатое капитальной реконструкцией родо­вой усадьбы в Оружейной (другое название Кузнецкой) слободе.

То, что Демидов взялся перестраивать именно Никольскую церковь, понятно: храмоздатель был ее прихожани­ном, на церковном кладбище покоились его родственники, в том числе родители.

Зодчий храма неизвестен. В литературе отмечалось влияние на его архитектуру «западного стиля XVII века», а в отношении отдельных де­талей колокольни указывалось, что они «стоят в близкой преемственной связи с русским барокко конца XVII века».

Время начала строительства церкви Афремов, первый ее историк, не называет — лишь отмечает, что Демидов «озаботился построить новый храм» «в одно время с постройкой дома», последнюю же относит к 1730-1734 гг. Писавший после него Г. И. Па­нов уже достаточно уверенно приводит указанные цифры в качестве вре­мени строительства церкви — ссылаясь при этом, впрочем, только на книгу Афремова.

Известно, что в 1730 г. на ни­жнем этаже его уже шли богослужения — шли, во всяком случае, когда произошло обрушение церковной колокольни, случившееся в октябре этого года. Следовательно, храм, точнее, как ми­нимум, один престол его был в это время уже освящен. Скорее всего, это был престол Никольский — в отношении второго (Андреевского) есть данные, что его освящение относится к более позднему времени.

Обратим внимание на то, что, если исходить из традиционной, иду­щей от Афремова даты начала строительства церкви, приходится признать, что первый этаж ее плюс два этажа трапезной и какая-то часть объема колокольни над ними были выстроены, церковь же, кроме того, отделана (хотя бы частично) и освящена — всего за 9 месяцев. Срок, согласимся, достаточно жесткий, почти нереальный, даже с учетом энергии и финансовых возможностей далеко не рядового заказчика. Не исключено поэто­му, что строительство церкви было начато не в 1730 г., а в более раннее время. Скорее всего, это был ближайший (1729-й) год — более значи­тельное смещение исходной даты не выглядит, во всяком случае, доста­точно необходимым.

Теплая Никольская церковь, таким образом, была освящена до 3 ок­тября 1730 г. В источниках сохранились даты освящения остальных пре­столов. Вторым по счету оказался находившийся в том же нижнем этаже придел во имя св. ап. Андрея Первозванного. Согласно надписи на стояв­шем в жертвеннике кресте, он был освящен архимандритом тульского Предтечева монастыря Дионисием 25 ноября 1734 г. 25 июня 1735 г. тем же Дионисием был, согласно надписи на другом кресте, освя­щен и верхний храм во имя Рождества Христова. Эту дату можно условно считать датой завершения строительства церкви.

Задолго до 1735 г., когда строительство было еще в полном разгаре, произошла катастрофа, заставившая архитекторов и строителей внести существенные коррективы в облик, да и самую схему храма.

Первоначально церковь строилась «кораблем», то есть таким образом, что основные структурные компоненты составляющей церковь совокуп­ности помещений располагались по линии восток-запад в последователь­ности: алтарь, средний храм, трапезная, колокольня. Трапезная была двухэтажной, колокольня стояла на сводах второго этажа в западной час­ти храма, таким, вероятно, образом, что оказывалась над демидовской усы­пальницей.

3 октября 1730 г. колокольня, проломив своды, обрушилась; при этом погибли 15 человек и 9 были искалечены. Архимандрит Дионисий запре­тил служение в церкви, и лишь 19 декабря специальным решением Сино­да, рассмотревшего вопрос на основании прошения Акинфия Демидова, служба в ней, при падении колокольни не поврежденной, была вновь раз­решена.

Не исключено, что значительный масштаб разрушений и сопровож­давшие их жертвы привели строителей к решению во избежание риска не восстанавливать колокольню на переложенных и укрепленных сводах, но возводить ее отдельно от основного здания, в качестве самостоятельной постройки на противоположной стороне Никольского (ныне Оружейно­го) переулка.

Таким образом, закладка ныне существующей церковной колокольни относится по времени не ранее конца 1730 г.

О внешнем облике храма в первые 40 лет его существования известно не многое. Один из источников отмечает, что он имел «деревянную кров­лю» речь может идти и о тесовой кровле, и о материале кон­струкций перекрытия. Вокруг верхнего этажа его шла железная (так в ис­точнике: вероятно — чугунная) крытая галерея, «сообщавшаяся» через улицу (Никольский переулок) с колокольней.

Значительной перестройке церковь подверглась в 1773-1779 гг. Вероятно, основной целью работ было не устранение ветхостей, а стремление украсить церковь. Об этом говорит характеристика состояния здания в датируемом октябрем 1774 г. документе, излагающем сведения церковной описи, проведенной двумя годами раньше (то есть непосредственно перед рекон­струкцией): «Означенная Христорождественская церковь каменнаго зда­ния во всякой исправности, и внутрь оной течи не происходит».

Ремонт и частичная перестройка церкви начались по прошению прихо­жан, поданному в том же 1773 г. Центральной фигурой в инициативной группе являлся Иван Никитич Демидов (?-1809), «заботливость» которого «о поддержании благолепия храма» Панов сравнивает с той, ко­торую некогда проявлял строитель его Акинфий Демидов. Автографы И. Н. Демидова находим и на других прошениях прихожан, касающихся жизни Николо-Зарецкой церкви, — например, в близком по времени (январь 1774 г.) прошении об определении церковника на вакант­ное место дьякона храма. На этом документе имя «дворянина Ивана Никитина сына Демидова» в списке лиц, приложивших к прошению руку, стоит впереди имен других заводчиков, в том числе Мосоловых.

К 1779 г. реконструкция церкви (во всяком случае верхней) была, вероятно, в основном закончена. Она включала:
1. Снятие церковной главы, разборку церкви до сводов.
2. Установку железных стропил и покрытие всей церкви «белым же­лезом».
3. Подведение основной паперти «для прочности» под церковную кровлю (при этом прочие паперти — «сторонние», то есть боковые — «для свет­лости» были оставлены непокрытыми).

2 мая 1779 г. в Заречье случился пожар, нанесший значительный ущерб его жителям. Сильно пострадали домовладения прихожан Николо-Зарецкой церкви. Так, у заводчика Ивана Алексеевича Мосолова (сына Алексея Пер- фильевича Мосолова, одного из основателей промышленной «фирмы» Мо­соловых) огнем, по его словам, были уничтожены все его «пожитки». Огонь не обошел и демидовские владения, включая роскошную усадьбу наследников Акинфия Демидова, выстроенную последним за полстолетия до этого на старом отцовском дворовом месте: обгорел главный ее 3-этажный дом-дворец, помнивший посещения Елизаветы, Екатерины II и Петра III (в то время — 1744 г. — еще наследника престола).

Во время пожара пострадала и Николо-Зарецкая церковь, в наиболь­шей степени — кровля и верхний храм.

Ликвидация последствий пожара растянулась на долгие годы, что не удивительно, если учесть ущерб, нанесенный огнем едва ли не каждому из прихожан. Поскольку сбор средств в приходе не позволил выполнить ремонтные работы быстро и с должным качеством, по прошению прихо­жан через 5 лет после пожара Коломенским архиереем было дано разре­шение на сбор в течение полугода пожертвований на ремонт храма в Москве (где, кстати, жил в его время И. Н. Демидов), для каковой цели была заведена особая шнуровая книга. Кроме Демидовых участие в изыскании средств на восстановление церкви приняли представители другой известной тульской династии металлозаводчиков: братья Андрей и Иван Родионовичи Баташевы, также являвшиеся прихожанами Николо-Зарецкой церкви.

Но не хватило и средств, собранных в Москве: через год пришлось заводить новую шнуровую книгу — на этот раз для сбора (без ограниче­ния срока) пожертвований в своей епархии.

Детально содержание работ по ликвидации последствий пожара не известно. Но об одном пункте этих работ — демонтаже опоясывавшей вто­рой этаж здания металлической галереи — можно говорить достаточно оп­ределенно. Афремов пишет, что она просуществовала до 1779 г.

Итак, пожар лишил здание одного из наиболее выразительных эле­ментов его: галереи с отростком-переходом на колокольню. Механизм воздействия огня на металлоконструкции очевиден. Локальный нагрев, особенно в местах жесткого соединения элементов, изготовленных из ма­териалов с различным коэффициентом термического расширения, должен был привести к значительным локальным напряжениям. Там, где они превышали предел прочности, происходила их частичная релаксация пу­тем разрушения. Кроме того, металл стальных конструкций под воздей­ствием огня мог претерпеть локальный отжиг, потерять прочность и час­тично деформироваться.

В ходе послепожарного ремонта галерея восстановлена не была. Можно указать на несколько обстоятельств, каждое из которых могло повлиять на принятие такого решения относительно судьбы галереи. Во-первых, за полстолетия изменилась архитектурная мода — в том виде, в котором гале­рея существовала до пожара, она уже, возможно, не вполне соответство­вала представлениям о красоте и изяществе. Во-вторых, восстановление ее было делом не дешевым. Между тем, Демидовы — главные благо­творители храма — за истекшие полстолетия лишились, продав в каз­ну в 1779 г., своего Тульского завода — того, на котором, по всей вероятности, изготавливались в свое время металлоконструкции и декоративные элементы галереи. Везти для ее восстановления металл с Урала было накладно, тем более, что Демидовы постепенно теряли связь с Тулой вообще и Никольским храмом в частности. Прочие же прихожане, в том числе владельцы доменных и железоделательных заводов Тульского края, сами понесли значитель­ный материальный ущерб и далеко не сразу смогли восстановить в цер­кви даже то, что безусловно требовало восстановления. Галерея же к числу функционально необходимых элементов храма не принадлежала.

Малоуспешные попытки отремонтировать церковь, предпринимавши­еся в период, когда зареченские слободы и их жители еще залечивали раны, нанесенные пожаром 1779 года, сменяются в начале девятнадцатого века достаточно активной деятельностью повосстановлению и приумножению ее благолепия. Так, уже в 1803 г. вся церковь с папертью была расписана.

Ближайшие последующие известные нам живописные работы в храме (касались верхней церкви) приходятся на 1822 г. Учитывая, что возобновление стенописи в верхней церкви проводится через непол­ные 20 лет после предыдущих работ, следует предположить, что при этом преследовалась цель не исправления ветхостей, а украшения.

Имеются следующие сведения о живописных работах в храме на про­тяжении 19 века:
1803 г. — расписана вся церковь с папертью;
1822 г. — возобновлена роспись верхней церкви;
1857 г. — возобновлена роспись нижней церкви;
1862 г. — живописные работы в храме неустановленного объема;
1875 г. — возобновлена роспись верхней церкви;
1882 г. — возобновлена роспись нижней церкви;
1895 г. — подновление росписи неустановленного объема.

В течение 2-й половины 19 в. неоднократно производились обнови­тельные работы и по иконостасам:
1862 г. — устройство нового иконостаса в верхнем храме;
1864 г. — устройство нового иконостаса в нижней (Никольской) цер­кви;
между 1875 и 1880 гг. — подновление иконостаса в приделе ап. Андрея Первозванного.

Указанные работы выполнялись, как правило, на пожертвования при­хожан и священников. Так, иконостас в верхнем храме в 1862 г. был сооружен на средства (2 300 руб.) местного протоиерея И. Мясновского. А в 1866 г. «на позлащение иконостаса в Николо-Зарец­кой церкви» 3 000 руб. по духовному завещанию было пожертвовано тульским оружейником М. В. Лялиным.

Из значительных по объему работ в Николо-Зарецкой церкви, осу­ществленных в 19 в., следует также упомянуть:
перестройку в 1838 г. придела Андрея Первозванного;
повторное золочение церковной главы, произведенное 1860 г. на сред­ства прихожан и упомянутого священника Мясновского.

Ремонт храма производился также в 1914 г. В это время вдоль улицы Демидовской и Никольского переулка, ограничивавших церковный учас­ток с запада и юга, была поставлена красивая кованая ограда на белока­менном цоколе.

Не позднее 1913 г. с южной стороны над подъездом появился навес, охарактеризованный очевидцем как «назойливый» и «режущий глаз». Церковь в это время была окрашена в зеленый и белый цвета.

Не ранее 1895 и не позднее 1905 г. в храме был устроен новый придел во имя св. Тихона Калужского чудотворца.

1917-1934 годы

В конце марта — первой половине апреля 1922 г. по тульским церк­вям прокатилась компания по изъятию церковных ценностей. За период по 10 апреля включительно в губфинотдел для отправки в Гохран в рас­поряжение Центральной комиссии помощи голодающим (Помгол) пос­тупило из церквей г. Тулы более 128 пудов 9 фунтов 9 золотников благо­родных металлов (без монет), в том числе 1 фунт 37 золотников золота, а также бриллианты, сапфиры, рубины и жемчуг. За четыре после­дующих дня общий вес ценностей почти удвоился, составив 221 пуд 30 фунтов и 11 золотников, золота же — возрос в несколько раз, достигнув 9 фунтов 28 золотников.

Списки ценностей, изъятых из церквей, публиковались в местной прессе. В списке №4, включавшем сведения о предметах, сданных в губфинот­дел 1, 3 и 4 апреля, находим запись: «Из Христо-Рождеств. церкви: 18 риз сер., 2 хоругви сер., 3 сер. ламп., 2 венч. сер., 1 кад. сер. Всего 2 пуда 34 ф. 71 зол.» Впрочем, вполне вероятно, что изъятие, проведенное в начале апреля 1922 г., в истории храма было не последним.

В советское время, а именно 20 сентября 1923 г., церковное здание было муниципализировано, получив в качестве муниципализированного владения №666. На относившемся к нему земельном участке находилось в это время несколько построек, прежде, вероятно, принадлежавших цер­кви, — они имели общий номер (12 по Оружейному переулку), различа­ясь литером: каменная одноэтажная постройка к северу от церкви (бога­дельня?) получила литер А, сам храм — литеры Б (трапезная) и Б1 (цер­ковь), колокольня — Д.

На момент муниципализации земельный участок при церкви составлял 3 235 кв.м, плюс под постройками находилось 864 кв.м, всего 4 099 кв.м. Его окружали частновладельческие дворы: с запада — Осоцкого, с севе­ра — Архангельского, с востока — Парадизова и Терехова. Вдоль восточной границы участка шел проезд общего пользования, входивший в состав дво­ра.

В 1927 г. владение под №12 (все постройки) находилось в веде­нии Горкомунхоза, конкретно — домоуправлений №№1 и 7.
17 но­ября 1928 г. из состава связанного с ними двора был изъят земельный участок площадью 587 кв. м, занятый церковным садом, — он был выделен под застройку.

Собственно здание церкви с 5 июня 1925 г. находилось в пользова­нии общины верующих староцерковного течения. В 1929 г. была предпринята первая попытка закрытия церкви. В конце 1929 — начале 1930 г. по Туле прокатилась волна собраний трудящихся, требовавших закрытия ряда городских церквей. На некоторых собраниях, например, в мастерской №11 завода №1, на лесопильно-стружечном заводе, ме­бельно-зеркальной фабрике, называлась и Николо-Зарецкая церковь. Список из 10 церквей, требоваваших, по мне­нию «общественности», первоочередного закрытия (Демидовская цер­ковь в него не вошла), 6 февраля 1930 г. рассматривался на президиуме Тульского горсовета, 7-8 февраля — на президиуме Туль­ского окрисполкома. Последний принял решение «рас­торгнуть договора на пользование группами верующих церквами» и об­ратиться в вышестоящие инстанции о всемерном ускорении процедуры закрытия.
15 февраля вопрос о тульских церквях был вынесен на президиум Мо- соблисполкома и Моссовета. При этом представленный на утверждение список был расширен за счет включения в него еще одной позиции — так в него попала Николо-Зарецкая церковь. Было принято решение все церкви «за­крыть и здания их передать Тульскому горсовету для использования в куль­турно-просветительных целях».

Первоначально освобождавшееся церковное здание предполагалось передать Окр. Осоавихиму, рассчитывавшему приспособить его под Дом химобороны. 10 марта будущий пользователь направил горсо­вету смету на переделку церкви. Предполагалось снятие ре­шеток с окон, разборка алтарей, замена чугунных полов деревянными, устройство оштукатуренных переборок, печей, перетирка стен и их побелка, устройство камеры газоокуривания с закладкой в соответствующем поме­щении окон, приспособлением дверей и т.д.

Осуществиться этим планам помешало обращение во ВЦИК тульских верующих. 30 мая 1930 г. оно было рассмотрено президиумом ВЦИК, от­менившим предшествующее (от 15 февраля) постановление в части, касаю­щейся шести церквей, в том числе и Николо-Зарецкой.

Повторная, на этот раз успешная попытка прекращения использова­ния здания по своему основному — культовому — назначению была пред­принята в 1934 г. 8 июля в ответ на ходатайство Тульского горсовета пре­зидиум Мособлисполкома принял решение разрешить закрытие церкви с последующим использованием здания под Военно-учебный центр Авто­дора. Но на ближайшее время — до передачи Автодору — освободившееся помещение предполагалось приспособить для ссыпки зерна нового уро­жая.



После закрытия

Церковь была закрыта не позднее 13 августа 1934 г. После приема инспектором по госфондам от общины верующих церковного имущества здание некоторое время оставалось без охраны. Вскоре на нем был сорван замок, после чего в течение двух дней оно стояло от­крытым. За это время часть остававшегося в нем имущества была уничтожена, часть — расхищена. Разгром приостановило только вме­шательство милиции. Незначительная часть сохранившегося имущес­тва была передана в музей.

11 и 13 сентября 1934 г. по инициативе и под руководством предста­вителей Тульского Горфо было произведено вскрытие и обследование демидовского склепа и погребений в западном помещении часовни. «По окончании ... работ все громоздкие предметы, как гробницы, плиты, кос­ти, гробы и проч., были вновь погружены в образовавшиеся ямы, хотя и без строгого порядка». Сотрудники музея на место про­ведения раскопок допущены не были.

Арендаторы помещения очень скоро начали приспосабливать церков­ное здание под свои нужды, что привело к утрате многих ценных элемен­тов декора и убранства. Заготзерно, первая организации, использовавшая здание, за то сравнительно недолгое время, пока находилось в нем, успе­ло уничтожить иконостас в верхней церкви и чугунный жертвенник, раз­бить одну и сильно повредить две медные люстры невьянских мастеров, частично разрушить надгробный памятник Н. Демидову. Обследование объекта (в числе прочих, состоявших в то время под госохраной), состо­явшееся 28 февраля 1936 г., отметило утрату иконостаса на втором эта­же, всех медных люстр, чугунных престолов и жертвенников, надгробных плит.

К августу 1936 г., когда фактическим владельцем здания являлась Туль­ская автошкола, зданию уже был нанесен значительный ущерб, нагляд­ное представление о котором дает следующий акт, составленный по ре­зультатам осмотра объекта сотрудником музея Дружининым и директо­ром автошколы Г. Д. Ковалевым (орфография и пунктуация оригинала):
«1. Внутри помещения нижнего этажа закрашена побелкой постен­ная живопись и помещение разделено деревян. перегородками на несколько комнат.
2. В сев. стене нижнего этажа расширена втрое существующая дверь — для проезда автомашин.
3. Во 2-м этаже произведена побелка нижней части стен с частич­ным уничтожением живописи, которая счищена с тех мест, где краски облупились и осыпались.
4. В склепе Демидовых надгробие Никиты Демидова 1725 г. удале­но с места и разбито.
5. Снято навершие главного храма, при чем оказалось, что оно состо­яло из листового железа с покраской его масляной краской с изображени­ем священ, сюжетов; снят также крест с навершия, оказавшийся также из листового железа с накладными распятиями из позолоченной меди.
6. Удалена часть железных решеток в дверях и окнах».

Документ содержит перечень работ по реконструкции здания, наме­чавшихся на вторую половину 1936 — 1937 гг. До конца текущего года предполагалось:
1. Снятие железн. дверей в трапезной 2-го этажа.
2. Удаление чугунных плит пола и замена их деревян.
3. Закраска оставшихся частей живописи.
4. Превращение склепа Демидовых в камеру парового отопления.
5. Удаление чугунных решеток в дверях и окнах».

Не все перечисленные выше пункты плана были осуществлены (в час­тности, избежал окончательного уничтожения демидовский некрополь). Не были реализованы и весьма значительные по объему работ замыслы, намеченные на 1937 год, а именно надстройка третьего этажа и снос колокольни, которую автошкола, считавшая ее своей собственностью, в то время не использовала.

В 1947-1948 гг. здания по адресу Оружейный пер., 12 относились к фонду местных советов; владельцем их являлся райисполком Зареченского района. В непосредственном распоряжении они находились у подчи­ненных райжилуправлению Зареченского района домоуправлений №1 (церковь) и №7 (строение литера А).

В 60-80-х гг. здание церкви на началах аренды использовалось Базой снабжения Тульского треста столовых, разместившей в ней склад. Владельцем здания в это время считался отдел культуры горисполкома.

В 1978 г. в преддверии Московской олимпиады на памятнике были начаты реставрационные работы, проводившиеся при отсутствии исход­ной проектно-технической документации. Они включали консервацию и частичную реставрацию церкви и колокольни. В ходе работ наружные поверхности стен лишились большей части лепного убранства (остатки декора сохранились только на северном фасаде). Тогда же был замуро­ван вход с улицы в подвальные помещения под западной частью трапез­ной. К этому, вероятно, времени относится и устройство на месте внут­реннего входа в склеп дощатого помоста, на уровне первого этажа пол­ностью этот вход перекрывшего.

В начале 80-х гг. институтом «Спецпроектреставрация» (г. Москва) была начата разработка проекта реставрации памятника (плановое зада­ние на реставрацию от 2 февраля 1982г.). На стадии предварительных работ (руководитель — ведущий архитектор АРМ-3 института О. А. Щипачева) были проведены некоторые научно-исследовательские изыскания, в частности, работы по обследованию состояния живописи. Работа над про­ектом завершена не была.

Между 1982 и 1986 гг. были снесены постройки в северной части участка, в том числе руинировано строение под литером А. Остатки его стен (местами достигавшие высоты карниза) были разобраны населением до уровня цоколя в 1993-1994 гг.

Согласно техпаспорту 1987 года в наличии на участке оставались лишь два строения: Б (церковь, по-прежнему занимаемая складом), площадью (общей) 751,8 кв. м, и Д (колокольня), общей площадью 75,7 кв. м. Пло­щадь участка равнялась 4175 кв. м, в т. ч. незастроенная — 3 082 кв. м. Разность и составляли церковь с колокольней плюс хозяйственные сараи во дворе с севера от церкви. На момент составления техпаспорта (февраль 1987 г.) подвал под основной частью здания наглухо забит.

Реставрационные работы на памятнике были возобновлены в начале 90-х гг. (руководитель — О. К. Савельева). Научные изыскания вклю­чили изучение характера окраски колокольни и внутренней поверхности стен в часовне и демидовском склепе. Была разработана документация на восстановление металлической ограды вокруг церкви, ограждения ярусов колокольни и наружной винтовой лестницы на 2-й этаж ее.

В 1991 г. был разобран помост, закрывав­ший вход из часовни в усыпальницу Демидовых. В 1991-1992 гг. в поме­щении последней Тульской археологической экспедицией (начальник от­ряда О. Н. Заидов) было проведено археологическое исследование со­стояния сохранившихся здесь захоронений.

В 1994 г. в предверии двух связанных с Демидовыми юбилейных дат — 300-летия первого построенного ими металлургического завода и 250-летия со дня смерти А. Н. Демидова — возобновлены работы над, проектом реставрации церкви. Они ведутся Проектно-реставрационной ар­хитектурной мастерской Тульской археологической экспедиции; главный архитектор проекта — А. В. Шевчук.
Интерьер храма


Самые ранние сведения об интерьере храма содержит писцовая книга 1625 года. Напомним, что в то время основные престолы его еще не были объединены под одной крышей и находились в двух самостоятельных постройках. Вот что сообщает писцовая книга об этих — холодной Ни­кольской и теплой Христорождествснской — церквях. Описание начи­нается с первой: «в церкви образ во имя Николы чудотворца с чудесы на празелени, у главы венец и гривны серебряны позолочены с финифтью, перед образом свеча поставная; другой образ Николы ж чудотворца с чудесы, поля обложены серебром, венец серебрен резной, двери царские и деисусы на празелени, сосуды церковныя, книги, и ризы, и колокола стро­енья попа Григорья да брата ево Дмитрея. Другаятеплая церковь ... во имя Рожество Христово на беле, перед образом свеча поставная, двери царския с евангелисты на золоте, да предел во имя Христова мученика Георгия, образ с чудесы на золоте» (Тула. Материалы для истории города XVI-XVIII столетий. М., 1884).

Обзор наиболее ценных из хранившихся в церкви культовых предме­тов по состоянию на первую половину 60-х гг. прошлого столетия пред­принят в специальном разделе посвященной храму работы Панова. В «Памятниках искусства Тульской губернии» воспроизведены фо­тографии нескольких из них: медного паникадила, серебряного ковша и серебряного же оклада евангелия. В 60-80-х гг. про­шлого столетия суммарный вес принадлежавших церкви изделий из се­ребра составлял 13 пудов 12 фунте» 77 золотников. Иконостасы утрачены. Имеются упоминания о наличии в храмовой часовне достаточ­но древних икон. В ходе археологических работ в западном помещении часов­ни в культурном слое была обнаружена небольшая икона св.Пантелеймона, относящаяся, вероятно, к концу 19 — началу 20 вв. (находится в собра­нии Тульского областного краеведческого музея).

Помимо икон церковь обладала достаточным количеством прочих функ­ционально необходимых культовых предметов: облачений, утвари, книг. Многие из них были вкладными. Среди вкладчиков, жертвовавших церк­ви роскошные, золотого шитья изделия из тканей, — представители са­мых известных фамилий из числа ее прихожан. Так, «лучшия фелони, осо­бенно воздухи, бархатные и парчевые, шитые золотом и серебром по кар­те, с разными ликами святых и херувимов» поступили в церковь от До­брыниных, фелони и стихари — от Баташевых (Панов Г. И. Тульская Христорождественская, за рекою, или Николозарецкая церковь //Тульские епархиальные ведомости. 1853, №4, 15 февраля, С.220-235).



Церковный некрополь


В период функционирования кладбища при Николо-Зарецкой церкви на нем погребались ее прихожане — представители фамилий, перечисленных в разделе, посвященном церковному приходу. Если считать, что к этому приходу относилась примерно треть населения Кузнецкой слободы (на­помним, что Никольская церковь была одной из трех слободских церк­вей), то справедливо утверждать, что на кладбище при этой церкви была похоронена тоже примерно треть всех лиц, проживавших в слободе в 17 — первой половине 18 вв.

Наибольший интерес представляют находившиеся здесь захоронения Демидовых.

Выдающаяся роль родоначальника Демидовых в истории российской промышленности и предпринимательства делает далеко не безразличным вопрос о местоположении могилы замечательного туляка. Имеющиеся в литературе сведения на этот счет немногочисленны.

О месте его могилы достаточно определенно говорит один Афремов, прочие авторы касаются вопроса только о местоположении связанного с захоронением мемориала (памятника). Афремов же сообщает, что Деми­дов был похоронен близ старой деревянной Никольской церкви, «стояв­шей позади от нынешнего храма». Его сын Акинфий позднее поставил над могилой отца «чугунный саркофаг фигурою (то есть в форме) гробницы в 3 аршина длины и весом около 60 пудов (2,13 см и 978 кг соответственно) с эпитафией «на чугунной крышке оного». Но после 1812 г. этот памятник был снят с первоначального места, поскольку «загораживал собою проход из ... храма к Демидовской богадельне и надворным до­мам церковнослужителей», а также во избежание неуместного любопыт­ства лиц, несколько раз нарушавших неприкосновенность памятника (сдви­гавших крышку). «По снятии памятника,— пишет Афремов,— теперь настоящего места могилы ... родоначальника знаменитых ... Демидовых никто уже указать не может».

Сведения Афремова, а также картографические материалы хорошо согласуются, свидетельствуя, что могилы Никиты Демидова и его может быть жены находились к северу от современной церкви.

Ядром внутрицерковного некрополя является демидовский склеп и свя­занные с ним два помещения часовни.

По разным источникам называются следующие представители рода Деми­довых, похороненных в церкви:

- Никита Демидович (Антюфеев) (Андреев, Панов, Кратиров, Дружинин);
- Акинфий Никитич (ум. в 1745 г.) (Афремов, Панов, Кра­теров);
- вторая жена последнего Афимия (Евфимия) Ивановну, урож. Мальцева (ум. ок.1771 г.) (Афремов);
- сын Григория Акинфиевича (ум. в 1761 г.) (Андреев, Панов, Кратиров);
- жена Г. А Демидова Анастасия Павловна, у рож. Су­ровцева или Сурмищева (ум. в 1763 г., СПб, тело перевезено в Тулу) (Андреев, Панов, Кратиров).

***Все приведенные выше источники, несмотря на неполное совпадение данных,*** основываются на текстах, помещенных на су­ществовавших в то время надгробных памятниках, установленных во вре­мя реконструкции склепа в 1832 г.
Археологическое исследование демидовского склепа, про­веденное в 1991-1992 годах, выявило наличие в нем значительно большего числа погребенных, чем указано в списке.
С достаточно высокой вероятностью можно предполагать, что помимо на­званных выше, в церковном склепе были похоронены:

вдова Н. Д. Демидова Авдотья Федотовна (ум. не ранее 1744 г.);
их внучка, дочь Никиты Никитича Демидова Татьяна Ни­китична (ум.19 августа 1734 г., Тула).

В комплексе помещений, связанных с демидовским некрополем, пог­ребались не только Демидовы. Достоверно известно о двух таких захоро­нениях, находившихся в западной камере часовни:
— могиле в южной части ее. Здесь еще в 1934 г. в стене находилась чугунная доска, сообщавшая о погребении на атом месте заводчика Мо­солова, умершего в 1807 г. Могила вскрывалась при несанкционированных раскопках 1934 г. и повторно при последнем об­следовании.
могиле священнослужителя (установлено по особенностям обряда погребения) в северной части западного помещения часовни, также обна­руженной при последних археологических работах.


Усыпальница (склеп)


Вопрос о местоположении могилы Демидо­ва, не имеет на сегодняшний день однозначного решения. Если от­казаться от версии Афремова о расположении ее вне стен нынешней церк­ви, то можно предположить, что согласно Панову, а также Малицкому, переписывающему из Панова), ча­совня над погребением (или погребениями) Демидовых в Николо-Зарецкой церкви была устроена в 1724 г., то есть еще при жизни Н. Д. Демидова и до начала строительства каменного храма. Из слов Панова, конечно, не следует, что часовня, которая находится сегодня внутри Николо-Зарец­кой церкви, и есть та самая, что была поставлена в 1724 г., — впоследст­вии первоначальная часовня могла перестраиваться и даже сноситься. Но, если принять приведенную выше дату строительства часовни и предполо­жить, что первая часовня и нынешняя — физически одна и та же пост­ройка, то возникает вопрос: не руководствовался ли А. Н. Демидов при выборе места для строительства каменной церкви (совсем не обязательно совпадавшем с размещением деревянной) местоположением родительских могил и часовни над ними; не избрал ли ее (часовню) в качестве «точки опоры», своего рода «закладного камня» для будущей грандиозной пос­тройки?
О том, что часовня (ее древнейшее — восточное — помещение) суть нечто инородное, во всяком случае, подвергавшееся перестройке с целью лучшей привязки к окружающим стенам, говорит сама архитектура поме­щения. В рамках этой версии планировочное решение, избранное храмоз­дателем, представляется вполне осмысленным: крест над колокольней при первоначальном варианте ее местонахождения проецировался точно в центр склепа, как бы приравнивая (через внешнюю атрибутику) поминальную фамильную часовню церковному приделу.
Становится более понятным, почему рухнула колокольня: первоначальный склеп и часовня над ним строились без расчета на огромные нагрузки нескольких каменных эта­жей, не имели достаточного числа армирующих металлических связей в стенах и проч. элементов, способных исключить возможность разруше­ния их в случае надстройки. Обеспечение необходимых мер безопасности означало бы полную разборку часовни, ставшей частью нижнего этажа церкви,— вместо этой трудоемкой работы и был, возможно, избран ва­риант возведения колокольни в виде отдельной постройки.
Комплекс демидовской усыпальницы (склеп + часовня) подвергался неоднократным ремонтам и подновлениям.
Самые ранние сведения о состоя­нии усыпальницы, отражающие реальные впечатления от осмотра ее, от­носятся к середине 19 в.


Согласно Афремову, Никита Акинфиевич Демидов приказал находив­шиеся в подземелье гробы родителей (А. Н. и Е. И. Демидовых), стояв­шие, сколько можно понять из контекста, над уровнем пола, заложить кирпичным сводом. К середине 19 в. тот был уже полуразрушен (в голо­вах погребенных), вследствие чего «обе гробницы» оказались частично засыпанными обломками кирпичей и мусором. Афремов отмечает, что в это время гробницы (гробы) были лишены «своих покрышек». Датировать закладку гробов сводом следует периодом не поз­днее 1789 г. (год смерти Н. А. Демидова).
В 1832 г. захоронения Демидовых были приведены в порядок.
Имен представителей рода Демидовых, на средства которых были про­ведены ремонтные работы в 1852 году, мы не знаем. Не исключено, что они (работы) явились дальним эхом посещения храма в 1845 г. П. Г. Деми­довым.
Андреев не касается того, какие работы были выполнены в 1852 году. Единственное, о чем он упоминает — изготовление новых надгробных па­мятников: они были сделаны из листовой меди и имели бронзовые укра­шения. Памятники имели надписи, но где те находились и как выглядели — не сообщается.

Достаточно определенные сведения о местоположении захоронений в склепе отсутствуют, но имеются данные о местоположении надгробных па­мятников. Афремов (напомним, о надписях с именами погребенных не упо­минающий), два полураскрытых в то время захоронения (единственные, которые он там увидел) был склонен считать: первое от стены — захоро­нением Акинфия Демидова, второе — его жены (второй) Е. И. Демидо­вой.
Андреев, познакомившийся с состоянием усыпальницы вскоре после реконструкции 1852 года, застал в ней два надгробия с надписями, при- ндлежавшие Г. А. Демидову и его жене.

Ценные уточ­нения дает документ 1934 года, в котором отмечено, что надгробия Г. А. Демидова и его жены представляли собой стоящие «у южной стены помещения ... рядом, вплотную друг к другу поставлен­ные медные гробницы» с надписями на крышках. Гробницы по-прежне­му представляли из себя памятники: погребения находились под чугунны­ми плитами пола.

В сентябре 1934 г. захоронения Демидовых в их фамильном склепе были вскрыты. Это было не последнее несанкционированное вторжение в демидовс­кий некрополь.
Судьба надгробий, стоявших в усыпальнице, не известна. В акте от 28 февраля 1936 г. обследования архитектурных памятников Тулы, состоявших под госохраной, отмечена утрата чугунных надгроб­ных плит.

В одно из посещений усыпальницы в 1964 , названной, сообщается, что в последнем «гробниц ... не оказалось, но на полу были найдены три черепа, кости и остатки парчовой одежды, а также медная ручка от гробницы с изображением Акинфия Демидова (предположитель­но)». Хотя находка демидовского портрета на подобном предмете более чем сомнительна, сомневаться в факте самого «обследования» оснований как будто нет. Не исклю­чено также, что какие-то земляные работы были проведены и в 1964 г., непосредственно в ходе обследования.

Как уже отмечалось, в начале 90-х гг. в склепе и западном помеще­нии часовни, было проведено археологическое иссле­дование сохранившихся погребений. Площадь склепа была вскрыта пол­ностью.


ЧАСОВНЯ

ДЕМИДОВСКИЙ МЕМОРИАЛ


Истории памятника, стоявшего некогда над могилой Ни­киты Демидова.

По Афремову, находившийся первоначально под открытым небом, он был перенесен в церковь, где по крайней мере, один раз менял местополо­жение: попав сначала «в темный притвор храма, находящийся под лестни­цею, ведущей на второй церковный этаж», в 1845 г. по желанию посетив­шего храм флигель-адъютанта Петра Григорьевича Демидова был переставлен «в другой светлый притвор храма, обращенный к церковному саду». Местоположение этого сада, вероятно, в начале 20 в. находилось в юго-западном углу церковного участка.

Наиболее вероятно, что речь в обоих случаях идет о ча­совне: сначала о восточном, потом о западном помещении ее.
Как бы то ни было, но в 1853 г. демидовский мемориал находился в часовне, и, как следует из описания (помещение имело свод и одно не­большое окно), скорее всего, в западной части ее.

Внешний вид памятника по состоянию на 1853 г. обрисовал Андреев, и его описание можно считать вполне достоверным, поскольку оно отражает личные впечатления от знакомства с объектом. Эго были (речь идет не только о надгробии, стоявшем в часовне, но и о тех, что находились в склепе) «гроб­ницы из листовой меди с бронзовыми украшениями». Доска с эпитафией была переотлита с сохранением старого текста.

Следующие два источника — статьи Г. И. Панова (1863) и П. Ф. Кратирова (1899) — утверждают, что гробница Н. Д Демидова находится в склепе. Сведения о внешнем виде надгробий очень кратки: «медные гробни­цы чеканной работы» (Панов), «большие гробницы ..., на гробницах... большого размера чугунные плиты с соответствующими над­писями» (Кратиров).

Наконец, позднейший из обнаруженных источников, относя­щийся к 30-м гг. 20 в., вновь говорит о том, что демидовское надгробие находилось в часовне.

В сентябре 1934 г. при вскрытии и обследовании комплекса демидовских погребений в церкви работниками тульского Горфо оно стояло «слева от входа в склеп, в юго-западном углу помещения». Имеющееся далее уточ­нение (под плитами пола в том месте, где стояло надгробие, находил­ся двухметровый слой насыпной земли) позволяет уверенно утверждать, что речь идет о западной камере часовни, поскольку в восточном поме­щении под плитами находится свод усыпальницы.

Описан внешний вид и конструкция памятника: «медное надгробие с надписью на верхней крышке о погребении Никиты Демидова», внутри его — «медный саркофаг с чу­гунной крышкой, безо дна, совершенно пустой, стоявший на чугунных плитах пола».

Активная «преобразовательная» деятельность арен­даторов здания в 1934-1937 гг. привела к утрате многих исторически цен­ных предметов, материально» связанных с Демидовыми. В докладной за­писке от 21 июля 1935 г., направленной директору краеведческого музея на­учным сотрудником М. А. Дружининым, отмечено, в частности, что «с гроб­ницы Никиты Демидова снята медная крышка с надписью».

Следующий этап разрушения памятника зафиксировал акт, составленный в августе 1936 г. музеем по результатам осмотра здания, проданного к тому времени Тульской автошколе. Здесь, в пункте 4, в частности, записано: «В склепе Демидовых надгробие Никиты Демидова 1725 г. удалено с места и разбито».

ПЛАНИРОВКА И ИНТЕРЬЕР ЧАСОВНИ

Сведений о первоначальном (допожарном) характере планировки и интерьера демидовской часовни выявить не удалось. Нет, однако, сомне­ния, что они претерпели определенные изменения.

Обнаружение (в ходе археологического исследования западного помеще­ния часовни) полукруглого валика на разделяющей ее части стене — валика такого же, как и опоясывающий стены храма с внешней стороны — позво­ляет предположить существование периода, когда эта, в настоящее время внутренняя, стена была стеной внешней, а современного западного помеще­ния часовни не существовало. Часовня в это время была однокамерной. Су­ществовали ли в это время оба входа в нее (западный и восточный) или толь­ко один — неизвестно.

На следующем этапе, когда в результате перестройки к первоначальной часовне была присоединена западная камера, в западной (внешней) стене ее появился вход, который какое-то время считался, по-видимому, основ­ным.
Позднее планировка была изменена. В 50-х гг. 19 в. на месте этого входа уже находилось небольшое окно. Вероятно, в это время в часовню входили с востока, из коридора, отделяющего склеп от трапезной. К концу 19 в. окно на месте прежнего входа было расширено. Существующая в настоящее время на его месте кирпичная закладка относится, вероятно, к советскому времени.

Еще в 1990 г., через устроенное в ее верхней части отверстие, выходила труба от стоявшей в южной части западного помещения печи (разобрана в ходе подготовки к археологическим работам).

Время устройства в часовне иконостаса не известно, но в середине 19 в. он уже существовал. Очевидцы отмечают «прекрасный рисунок» его. В нем находилось до 12 икон, охарактеризованных Пано­вым как довольно древние.

Можно предположить, что иконостас появился самое позднее после присоединения к ядру часовни западной камеры. Относительно его мес­тоположения сведения источников не вполне ясны. У Кратирова сказано, что «первоначально часовня находилась при входе в склеп (с западной стороны его) и отделялась от склепа иконостасом». Из этого описания следует, что иконостасная стена (граница часовни) проходила примерно по линии стены, разделяющей западное и восточное помещения часовни. К концу 19 в. иконостас в часовне был ликвидирован (хотя, быть может, и временно), и на месте его был поставлен деревянный крест.

Сведений о проведении живописных работ в часовне не выявлено.

Поскольку нижняя церковь в 19 в. расписывалась неоднократно (в час­тности, в 1803, 1857 и 1882 гг.), нельзя исключить, что какие-то работы при этом были проведены и в часовне. Обследование красочных слоев в помещениях часовни, проведенное в начале 90-х гг., следов живописных работ в ней не выявило.



Колокольня


В литературе закрепилась точка зрения, согласно которой существую­щая колокольня Николо-Зарецкой церкви была построена одновременно с каменным храмом. Между тем, как было показано выше, первоначаль­ная колокольня возводилась на сводах второго этажа в его западной час­ти, и только особые обстоятельства вынудили перенести ее на новое мес­то — на другую сторону переулка. Сооружение существующей колокольни началось, таким образом, никак не раньше 1731 г., то есть несколько за­поздало по отношению к основному храму.

До 1779 г. колокольня (второй ярус ее) была связана с церковью метал­лическим переходом, проходившим над Никольским переулком.
Колокольня имела часы с курантами, установленные не позднее нача­ла 60-х гг. 19 в.
В это время на ней находилось 13 колоколов. Известен вес трех из них: большого — 257 пуд (4,21 т), среднего — 124 пуд. 12 ф. (2,04 т) и еще одного, весом 80 пуд (1,31 т). На прочих вес указан не был.

Вскоре после закрытия церкви (1934 г.) возник план разборки колоколь­ни. Намеченная на 1937 год, осуществлена она не была.

В преддверии московской олимпиады 1980 г. колокольня была частично отреставрирована и тогда же окрашена в светло-зеленый (основной объ­ем) и белый (детали) цвета.

Несомненно, что Христорождественская на Оружейной стороне, она же Николо-Зарецкая, церковь г. Тулы представляет собой ценный в историческом и архи­тектурном отношении памятник русской культуры, связанный с родом Демидовых, выдающихся деятелей русского промышленного предпринимательства 18-19 веков.

Несмотря на утраты и искажающие переделки церковь в основном сохранила архитектурные формы 18 века. Но в течение этого столетия она также перестраива­лась, что, с учетом скудости документальных материалов, отражающих историю ее строительства и перестроек (ситуация обычная для ранних памятников демидовско­го круга), затрудняет воссоздание архитектурного облика здания по состоянию на момент завершения строительства.

ЭПИТАФИИ НА НАДГРОБИЯХ ДЕМИДОВЫХ

В НИКОЛО-ЗАРЕЦКОЙ ЦЕРКВИ



1. На надгробии Никиты Демидовича Демидова (в часовне):

Пределъ Бога положилъ еси, что волею Всевышняго Бога человекъ сев пере­селился отъ сего суетнаго света и отъиде ко Господу въ лето отъ Р.Х. 1725, Нояб­ря въ 17 день въ 9 часовъ пополудни въ 20 минутъ. Положенъ сей гробъ на па­мять его; а проживъ въ законе Господин, испытуя заповеди Божiиш именуемый Никита Демидовичъ прозванiемъ Демидовъ, родился въ граде Туле въ лето отъ Р.Х. 1656 года, марта въ 26 день, имея жительство въ Оружейной слободе и железныхъ туль­скихъ заводахъ; именовался чиномъ до 1701 года кузнецъ оружейнаго дела мас­теръ. И въ такомъ чину былъ 51 годъ; потомъ за знатную ею службу, за неусып­ный его трудъ въ произведенiи, какъ железныхъ имедныхъ, такъ къ пользе все­му нашему Россiйскому государству многихъ воинскихъ в прочихъ припасовъ, и кованнаго железа, именнымъ указомъ въ каммиссары пожалованъ, ибылъ въ томъ чину даже до часа смертнаго летъ 17 и10 месяцевъ и11 дней. Представился въ вечное блаженство на помянутыхъ своихъ тульскихъ заводахъ; и поживе всехъ летъ 69 и 7 месяцевъ и 12 дней, и погребенъ на семъ месте помянутаго года, но­ября въ 20 день.

2. На надгробии Григория Акинфиевича Демидова (в склепе):

Дворянинъ Грнгорiй Акинфiевичъ сынъ Демидовъ родился въ 1715 году, но­ября въ 14-й день, въ вечное блаженство отъиде въ 1761 году, ноября въ 13 день. Житiя его было 45 летъ 11 месяцевъ и 14 дней.


3. На надгробии Анастасии Павловны Демидовой (в склепе):

Дворянина Григорiя Акинфiевича сына Демидова вдовстующая супруга
Анастасiя Павловна дочь Сурмищева. Родилась въ 1713 году, декабря 16 дня; въ вечное блаженство отъиде въ 1753 году декабря 3-го дня. Житiя ея было 49 летъ 11 месяцевъ и 17 дней.







При подготовке материала использовались источники:


Юркин Н.И. – Николо-Зарецкая (Демидовская) церковь в Туле: Исторический очерк. Тула, 1994, - 80 с.

Юркин И. Н. Тульский завод Демидовых по описи 1779 г.: последний портрет утраченного памятника материальной культуры России/. Педагогические проблемы гуманитаризации высшего технического образования: Экспресс-инфор­мация из опыта учебно-научно-методической работы кафедры гуманитарного об­разования (тезисы докладов на XXIX научн.-техн. конференции проф.-препод. состава ТулПИ. Тула, 1993.

Тула. Материалы для истории города XVI-XVIII столетий. М., 1884.

Тула. Памятники истории и культуры: Путеводитель. Тула, 1973.

Юркин И. Н., Заидов О. Н. Археологическое исследование погребений Демидовых в Туле // Демидовский временник. Екатеринбург, 1994

Панов Г. И. Тульская Христорождественская, за рекою, или Николозарецкая церковь //Тульские епархиальные ведомости. 1853, №4, 15 февраля,

Андреев Л. Засыпали землей и заровняли // Тула вечерняя. 1994. 24 мая.

Андреев Н. Ф. Историческое известие о Чулковой слободе (предместий), что в Туле // Тульские губернские ведомости. 1853. №41-44. 10,17. 31 октября.

Андреев Н. Ф. Казанская церковь в городе Туле // Тульские губернские ведомости. 1853. №3. 17 января.

Ашурков В. Н. Тульские оружейники и их классовая борьба в XVII - 1 четверти XIX веков. - Тула, 1947.

Афремов И. Ф. Историческое обозрение Тульской губернии... М.,1850

Демидов П. А. Родословная Демидовых // Русский архив. 1873. №11.

Дружинин М. А. Памятники зодчества в Тульском крае //По Тульскому краю: (Пособие для экскурсий). Тула, 1925.

Павленко Н. И. Истории металлургии в России XVIII века: Заводы и заводовладельцы. М., 1962.

Павленко Н. И. Развитие металлургической промышленности в России в 1 пол. XVIII века. М.,1953.

Памятники искусства Тульской губернии: Матерьял. М., 1913.

Памятная книжка Тульской губернии на 1894 год. Тула, 1893.

Панов Г.И. Тульская Христорождественская, за рекою, или Николозарецкая церковь // Тульские епархиальные ведомости. 1863. №4. 15 февраля.

Материалы для историко-статистического описания Тульской губернии. Вып.1. Святые храмы города Тулы. Тула, 1988.

Приходские и домовые церкви в городах епархии: В г.Туле // Календарь и памятная книжка Тульской губернии на 1905 год. Тула, 1904. Отд.111.