Святое Богоявление. Крещение Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа
Во Иорда́не креща́ющуся Тебе́, Го́споди,/ Тро́ическое яви́ся поклоне́ние:/ Роди́телев бо глас свиде́тельствоваше Тебе́,/ возлю́бленнаго Тя Сы́на имену́я,/ и Дух в ви́де голуби́не,/ изве́ствоваше словесе́ утвержде́ние./ Явле́йся Христе́ Бо́же,// и мир просвеще́й, сла́ва Тебе́.
Установление празднования Рождества Христова относится к первым векам христианства. До IV века в Восточных и Западных Церквах праздник Рождества Христова праздновался 6 января, был известен под именем Богоявления и вначале относился собственно ко Крещению Спасителя.
Основная и первоначальная цель установления праздника – воспоминание и прославление события явления во плоти Сына Божия. Но была и другая причина и цель установления праздника. Несколько раньше, чем в Православной Церкви, празднование Крещения ввели у себя еретики-гностики (евиониты, докеты, василидиане), потому что они придавали самое большое значение в жизни Спасителя Его Крещению. Так, евиониты учили, что Иисус был сын Иосифа и Пресвятой Девы Марии и что Христос соединился с Ним при Крещении; докеты признавали во Христе человеческую природу только призрачной; наконец, василидиане не признавали воплощения и учили, что «Бог послал свой Ум, первое истечение Божества, и он, как голубь, сошел во Иордане на Иисуса, Который до того был простой человек, доступный греху» (Климент Александрийский). Но ничто так не увлекало христиан в ересь, особенно в гностицизм, как богослужение гностиков, полное гармонических и красивых песен. Нужно было гностическому празднику противопоставить свой, такой же.
И вот, Православная Церковь установила и у себя торжественный праздник Крещения Господня и назвала его Богоявлением, внушая мысль, что в этот день Христос не стал впервые Богом, а только явил Себя Богом, представ как Единый от Троицы, Сын Божий во плоти. Чтобы подорвать лжеумствования гностиков относительно Крещения Христова, Церковь стала присоединять к воспоминанию Крещения воспоминание и Рождества Христова. И, таким образом, в IV веке по всему Востоку Крещение и Рождество праздновались в один день, а именно 6 января, под общим именем Богоявления. Первоначальным основанием для празднования Рождества Христова 6 января (как и Крещения) служило не историческое соответствие этого числа дню рождения Господа Иисуса Христа, который и в древности в точности не был известен, а таинственное понимание соотношения между первым и вторым Адамом, между виновником греха и смерти и Начальником жизни и спасения. Второй Адам – Христос, по таинственному созерцанию Древней Церкви, родился и умер в тот же день, в который сотворен и умер первый Адам, – в шестой, ему соответствовало 6 января, первого месяца года.
Праздник Рождества Христова был впервые отделен от Крещения в Римской Церкви в первой половине IV века (при папе Юлии). Перенесением праздника на 25 декабря Церковь имела в виду создать противовес языческому культу солнца и предохранить верующих от участия в нем. Перенесение праздника на 25-е число и торжественное его богослужение имело своей целью поставить противовес языческим суевериям и тем самым обратить сердца людей к познанию истинного Бога. Известно, что у римлян на 25 декабря падал языческий праздник в честь зимнего солнцеворота – день (рождения) явления непобедимого солнца, которого не могла одолеть зима и которое с этого времени идет к весне. Этот праздник обновляющегося «бога солнца» был днем разнузданных увеселений народа, днем забав для рабов и детей и пр. Таким образом, сам по себе этот день был как нельзя более приличен для воспоминания события Рождества Иисуса Христа, Который в Новом Завете называется Солнцем Правды, Светом мира, Спасителем людей, Победителем смерти.
Празднование Рождества Христова 25 декабря в Восточной Церкви было введено позже, чем в Западной, а именно – во второй половине IV века. Впервые раздельное празднование Рождества Христова и Крещения Господня было введено в Константинопольской Церкви около 377 года по указанию императора Аркадия по обычаю Римской Церкви и благодаря энергии и силе красноречия святого Иоанна Златоуста. Из Константинополя обычай праздновать Рождество Христово 25 декабря распространился по всему православному Востоку.
Установление празднования рождества Христова 25 декабря имело еще и другое основание. По мысли отцов Церкви III и IV вв. (св. Ипполит, Тертуллиан, св. Иоанн Златоуст, св. Кирилл Александрийский, блаж. Августин), 25-е число декабря месяца исторически более всего соответствует дню самого рождения Господа Иисуса Христа.
Из рассматриваемых в настоящей службе стихир и тропарей, посвященных Рождеству Христову, наиболее древними, надо полагать, являются 1-я стихира на «Господи, воззвах», кондак и икос. Кондак и икос составлены в VI веке св. Романом Сладкопевцем. Им составлены 24 икоса, из которых современная служба сохраняет лишь первые два (кондак и икос). Тропарь и светилен праздника также весьма древние.

Уже в VII–VIII вв. известны Минеи со службами Рождеству Христову в целом их виде. В Х веке имелись уже службы предпразднства и попразднства. А в XI–XII вв. служба, посвященная Рождеству Христову, принимает на востоке такой вид в изменяющихся ее частях, как и современная служба.
Составителями современной службы на Рождество Христово являются, в основном, песнотворцы VI–IX веков: св. Роман Сладкопевец (кондак и икос), св. Андрей Критский (стихиры на хвалитех), св. Герман, патриарх Константинопольский (ряд стихир на «Господи, воззвах» и стихиры на литии), св. Иоанн Дамаскин (многие из стихир вечерни, канон), св. Косма Маиумский (канон) и другие.

Навече́рие Богоявления

 (Крещенский сочельник)

ЖИТИЕ СВЯТИТЕЛЯ НИКОЛАЯ, АРХИЕПИСКОПА МИРЛИКИЙСКОГО



От­чиз­ной иерар­ха Хри­сто­ва Ни­ко­лая был древ­ний ли­кий­ский го­род Па­та­ра. Его ро­ди­те­ли про­ис­хо­ди­ли из знат­но­го и бо­га­то­го ро­да, но ни­ко­гда не стре­ми­лись к мир­ской сла­ве и рос­ко­ши. Они весь­ма вы­де­ля­лись сре­ди со­оте­че­ствен­ни­ков сво­и­ми доб­ро­де­те­ля­ми. За бо­го­угод­ную жизнь су­пру­ги удо­сто­и­лись вы­со­кой че­сти стать свя­тым кор­нем, про­из­рас­тив­шим дре­во чу­до­точ­ное рая Иису­со­ва. Слов­но де­ре­во, по­са­жен­ное при по­то­ках вод, ко­то­рое при­но­сит плод свой во вре­мя свое (Пс.1:3), у бла­го­сло­вен­ной че­ты как плод пра­вед­но­сти ро­дил­ся ве­ли­кий за­ступ­ник все­лен­ной Ни­ко­лай.

Ни­ко­лай был един­ствен­ным ре­бен­ком в се­мье. Ро­ди­те­ли са­ми уха­жи­ва­ли за ним, очень лю­би­ли и обе­ре­га­ли свое ди­тя. Доб­ро­нра­вие мла­ден­ца вос­хи­ща­ло их – су­пру­ги счи­та­ли се­бя счаст­ли­вей­ши­ми из лю­дей. Они, не жа­лея сил, ста­ра­лись со­вер­шен­ство­вать пре­крас­ные от при­ро­ды свой­ства его ду­ши. Бла­го­сло­вен­ная че­та свя­то со­блю­да­ла за­по­ве­ди Гос­под­ни, по­ка­зы­вая сы­ну див­ный при­мер нес­тя­жа­ния и пра­вед­но­сти.
Ко­гда маль­чик под­рос, ро­ди­те­ли от­да­ли его учить­ся. Бла­го­да­ря при­род­ным да­ро­ва­ни­ям и остро­те ума Ни­ко­лай пре­успел в изу­че­нии мно­гих на­ук, а дей­стви­ем бла­го­да­ти Свя­то­го Ду­ха в со­вер­шен­стве по­стиг пре­муд­рость Бо­же­ствен­но­го Пи­са­ния. В стрем­ле­нии к ду­хов­но­му воз­рас­та­нию юно­ша не огра­ни­чил­ся толь­ко книж­ным об­ра­зо­ва­ни­ем, но по­ка­зал се­бя со­вер­шен­ным и в са­мой жиз­ни.
Ни­ко­лай во всем сле­до­вал на­став­ле­ни­ям бо­го­бо­яз­нен­ных ро­ди­те­лей. Он из­бе­гал пу­стых, су­ет­ных раз­вле­че­ний тол­пы, несов­ме­сти­мых с доб­ро­де­тель­ной жиз­нью, вся­че­ски укло­нял­ся от непри­стой­ных бе­сед с празд­ны­ми юно­ша­ми и на­все­гда уда­лил из сво­е­го серд­ца лю­бовь к те­ат­раль­ным зре­ли­щам. Свя­той хра­нил непо­роч­ным це­ло­муд­рие, дабы ду­ше­гу­би­тель­ная страсть к жен­щи­нам не овла­де­ла умом и не за­пят­на­ла его му­же­ствен­ной пра­вед­но­сти. Ни­ко­лай стре­мил­ся про­во­дить дни и но­чи в бо­го­мыс­лии и со­зер­ца­нии Гос­по­да, при­леж­но со­би­рая мед доб­ро­де­те­лей. Бу­ду­щий свя­ти­тель усерд­но по­се­щал цер­ковь. Там он при­об­щал­ся бла­го­да­ти Свя­то­го Ду­ха и со­зи­дал в се­бе до­стой­ное для Него жи­ли­ще, по сло­ву Пи­са­ния: вы храм Бо­жий, и Дух Бо­жий жи­вет в вас (1Кор.3:16).
Свя­той Дух по­ис­ти­не оби­тал в этом бла­го­го­вей­ном и чи­стом юно­ше, со­хра­нив­шем неуга­си­мым све­тиль­ник дев­ства. Слу­жа Гос­по­ду, он пла­ме­нел лю­бо­вью к Нему. За Ни­ко­ла­ем не за­ме­ча­лось ни­ка­ких при­вы­чек, свой­ствен­ных мо­ло­до­сти. По сво­е­му нра­ву мо­ло­дой пра­вед­ник был по­до­бен стар­цу – все ува­жа­ли его и удив­ля­лись ему. Ко­гда ста­рый че­ло­век вы­ка­зы­ва­ет юно­ше­ские увле­че­ния, он для всех слу­жит по­сме­ши­щем, а ес­ли юно­ша име­ет нрав стар­ца, то вы­зы­ва­ет все­об­щее ува­же­ние. В ста­ро­сти неумест­но лег­ко­мыс­лие юно­сти, но до­стой­на по­чте­ния и пре­крас­на в юно­ше муд­рость стар­ца.
Епи­скоп го­ро­да Па­та­ры ви­дел, что Ни­ко­лай пре­успе­ва­ет в доб­ро­де­тель­ном жи­тии и устра­ня­ет­ся от все­го мир­ско­го. Ар­хи­ерей ру­ко­по­ло­жил из­бран­ни­ка Бо­жье­го в кли­ри­ки.
Те­перь усерд­ный хра­ни­тель чи­сто­ты Ни­ко­лай стал ве­сти еще бо­лее стро­гую по­движ­ни­че­скую жизнь. При­го­тов­ляя се­бя для бла­го­уго­жде­ния Веч­но­му Ца­рю, свя­той упо­до­бил­ся бес­плот­ным: он бодр­ство­вал и пре­бы­вал в непре­стан­ной мо­лит­ве и по­сте. На­де­лен­ный все­ми да­ра­ми Бо­жьи­ми, юный кли­рик день ото дня рас­цве­тал кра­со­той рав­но­ан­гель­ской жиз­ни.
По­свя­тив се­бя Гос­по­ду, Ни­ко­лай про­дол­жал усерд­но за­бо­тить­ся об от­це и ма­те­ри и не рас­ста­вал­ся с ни­ми до са­мой их кон­чи­ны. Его ро­ди­те­ли встре­ти­ли смерть с на­деж­дой на ми­лость От­ца Небес­но­го бла­го­да­ря ве­ли­кой сла­ве све­то­ча Хри­сто­ва Ни­ко­лая. Так и слу­чи­лось. За сво­е­го ан­ге­ло­по­доб­но­го сы­на они и Бо­гу угод­ны, и у лю­дей име­ют прис­нобла­жен­ную па­мять в ве­ках.
По­сле смер­ти ро­ди­те­лей Ни­ко­лай по­лу­чил боль­шое на­след­ство. Но бле­стя­щее со­сто­я­ние не при­но­си­ло ему ра­до­сти. Бо­го­лю­би­вый юно­ша не до­ро­жил ско­ро­пре­хо­дя­щим бо­гат­ством и не за­бо­тил­ся о его при­умно­же­нии, ибо знал: Доб­рое имя луч­ше боль­шо­го бо­гат­ства, а доб­рая сла­ва луч­ше се­реб­ра и зо­ло­та (Притч.22:21). Свя­той стре­мил­ся со­брать нетлен­ные со­кро­ви­ща в нерас­хи­ща­е­мых небес­ных кла­до­вых. Щед­рая ру­ка Ни­ко­лая бы­ла про­стер­та к нуж­да­ю­щим­ся лю­дям и слов­но мно­го­вод­ная ре­ка из­ли­ва­ла на них обиль­ную ми­ло­сты­ню. От­рек­шись от вся­ких мир­ских же­ла­ний, сер­до­боль­ный юно­ша по­про­сил Бо­га ука­зать ему, как наи­луч­шим об­ра­зом раз­дать на­след­ство бед­ным: К Те­бе, Гос­по­ди, воз­но­шу ду­шу мою. На­учи ме­ня ис­пол­нять во­лю Твою, по­то­му что Ты Бог мой (Пс.24:1, 142:10).
Вот од­но из мно­гих дел его ми­ло­сер­дия.
В го­ро­де Па­та­ра в до­ме по со­сед­ству с бла­жен­ным Ни­ко­ла­ем жил знат­ный и очень бо­га­тый че­ло­век. Он имел трех до­че­рей, от­ли­чав­ших­ся необы­чай­ной кра­со­той. Вслед­ствие небла­го­при­ят­ных об­сто­я­тельств этот бо­гач ра­зо­рил­ся и по­те­рял преж­нее вли­я­ние, ибо жизнь ве­ка се­го непо­сто­ян­на. Несчаст­ный отец не смог вы­дать де­ву­шек за­муж, так как же­ни­хи ста­ли гну­шать­ся их край­ней бед­но­стью. По­сте­пен­но со­сед Ни­ко­лая впал в ни­ще­ту – его се­мье нече­го бы­ло есть и не во что одеть­ся. То­гда он за­ду­мал пре­вра­тить свое жи­ли­ще в дом блу­да, от­дав до­че­рей на лю­бо­де­я­ние, и та­ким об­ра­зом до­быть сред­ства к су­ще­ство­ва­нию.
О, го­ре! До че­го толь­ко ни­ще­та не до­во­дит че­ло­ве­ка, ко­то­рый от­ча­ял­ся в упо­ва­нии на Бо­га! Уже хо­тел ма­ло­душ­ный отец ис­пол­нить свое злое на­ме­ре­ние, но Все­ви­дя­щий Гос­подь по­дал бла­гую мысль Ни­ко­лаю спа­сти ра­зо­рив­ше­е­ся се­мей­ство.
По­смот­ри же, чи­та­тель, на доб­ро­ту ду­ши че­ло­ве­ко­лю­би­во­го Ни­ко­лая и сам стань ис­тин­ным под­ра­жа­те­лем его ми­ло­сер­дия, дабы и те­бе быть по­ми­ло­ван­ным по за­по­ве­ди Хри­ста: Бла­жен­ны ми­ло­сти­вые, ибо они по­ми­ло­ва­ны бу­дут (Мф.5:7). Мы долж­ны по­мо­гать бед­ным, де­лая это во сла­ву на­ше­го Твор­ца и Со­зда­те­ля, чтобы свя­ти­лось в нас Его Имя.
Ве­ли­ко­душ­ный юно­ша глу­бо­ко со­стра­дал нуж­да­ю­щим­ся лю­дям и из­влек от­ца и его до­че­рей из ни­ще­ты и гре­ха, слов­но из ог­ня. Од­на­ко свя­той со­вер­шил свое бла­го­де­я­ние не от­кры­то, а по­дал ще­д­рую ми­ло­сты­ню тай­но. Ни­ко­лай по­сту­пил так по двум при­чи­нам. Преж­де все­го он сам хо­тел из­бе­жать су­ет­ной сла­вы, сле­дуя сло­вам Еван­ге­лия: Смот­ри­те, не тво­ри­те ми­ло­сты­ни ва­шей пред людь­ми с тем, чтобы они ви­де­ли вас (Мф.6:1); с дру­гой сто­ро­ны, бо­ял­ся уяз­вить са­мо­лю­бие му­жа, еще недав­но об­ла­дав­ше­го боль­шим со­сто­я­ни­ем. Свя­той по­ни­мал, как силь­но мож­но уни­зить по­да­я­ни­ем че­ло­ве­ка, ко­то­рый от бо­гат­ства и сла­вы при­шел к ни­ще­те.
Ни­ко­лай но­чью неза­мет­но бро­сил пол­ный узе­лок с зо­ло­том в ок­но со­се­да и быст­ро уда­лил­ся. Мож­но се­бе пред­ста­вить неска­зан­ную ра­дость от­ча­яв­ше­го­ся му­жа, ко­гда он утром на­шел в сво­ем до­ме то, из-за че­го хо­тел под­верг­нуть по­зо­ру до­че­рей.
Отец не ве­рил сво­им гла­зам, удив­лял­ся и недо­уме­вал, не сон ли это. По­щу­пав день­ги, бед­няк убе­дил­ся, что дер­жит в ру­ках зо­ло­тые мо­не­ты, и за­пла­кал от сча­стья. Он дол­го раз­мыш­лял, кто из дру­зей мог по­слать ему столь дра­го­цен­ный дар. Пе­ре­брав в па­мя­ти всех зна­ко­мых, спа­сен­ный от па­губ­но­го гре­хо­па­де­ния муж по­нял – толь­ко Про­мысл Бо­жий мог да­ро­вать его се­мье тай­но­го бла­го­де­те­ля. То­гда отец ра­зо­рен­ной се­мьи воз­бла­го­да­рил Гос­по­да и от­дал зо­ло­то стар­шей до­че­ри в при­да­ное.
По­сле ее свадь­бы сер­до­боль­ный Ни­ко­лай, ви­дя, как его по­да­я­ние убе­рег­ло от по­ги­бе­ли стар­шую сест­ру, по­за­бо­тил­ся и о сред­ней до­че­ри. Тай­но от всех, но­чью, доб­рый юно­ша сно­ва бро­сил узе­лок в ок­но со­се­да. Утром хо­зя­ин до­ма на­шел зо­ло­то. Об­ли­ва­ясь сле­за­ми, он пал ниц и про­из­нес:
– Бо­же Все­мо­гу­щий, по­ка­жи мне слу­гу Тво­е­го без­мер­но­го че­ло­ве­ко­лю­бия. По­ка­жи мне это­го зем­но­го ан­ге­ла, дабы я мог узнать, кто спа­са­ет мой дом от угне­та­ю­щей ни­ще­ты и из­бав­ля­ет нас от гре­хов­ных мыс­лей и на­ме­ре­ний. Гос­по­ди, по Тво­ей ми­ло­сти, тай­но тво­ри­мой щед­рой ру­кой неиз­вест­но­го мне Тво­е­го угод­ни­ка, я смо­гу от­дать за­муж вто­рую дочь и тем из­бе­жать се­тей дья­во­ла, ко­то­рый хо­тел по­гу­бить мою се­мью.
Бед­няк го­ря­чо по­бла­го­да­рил Бо­га за Его див­ное по­пе­че­ние о нем и от­празд­но­вал свадь­бу вто­рой до­че­ри. Те­перь со­сед Ни­ко­лая уже твер­до на­де­ял­ся, что Гос­подь по­даст той же бла­го­де­тель­ной ру­кой при­да­ное на за­кон­ный брак и для млад­шей до­че­ри. Дабы узнать, кто при­но­сит в дом зо­ло­то, он не спал но­чи в ожи­да­нии сво­е­го по­кро­ви­те­ля. Про­шло немно­го вре­ме­ни. Глу­бо­кой но­чью Ни­ко­лай ти­хо при­шел в тре­тий раз, оста­но­вил­ся на обыч­ном ме­сте, бро­сил в ок­но узе­лок и тот­час по­спе­шил уй­ти. Услы­шав звон зо­ло­та, хо­зя­ин быст­ро по­бе­жал вслед за угод­ни­ком Бо­жьим и до­гнал его. Бед­няк сра­зу узнал в нем со­се­да, при­пал к сто­пам свя­то­го, це­ло­вал их и на­зы­вал Ни­ко­лая из­ба­ви­те­лем, по­мощ­ни­ком и спа­си­те­лем се­мьи, ока­зав­шей­ся на краю по­ги­бе­ли.
– Ес­ли бы, – го­во­рил он, – Ве­ли­кий в Сво­ем ми­ло­сер­дии Гос­подь не по­слал мне тво­и­ми ру­ка­ми из­ряд­ную по­мощь, то я по­гиб бы вме­сте с до­черь­ми в адском огне. Ныне же мы спа­се­ны то­бой и из­бав­ле­ны от ужас­но­го гре­хо­па­де­ния.
Еще мно­го бла­годар­ствен­ных слов про­из­нес счаст­ли­вый муж со сле­за­ми ра­до­сти. Ни­ко­лай под­нял со­се­да с зем­ли и по­про­сил ни­ко­му не от­кры­вать его име­ни. Свя­той дал по­лез­ные на­став­ле­ния от­цу спа­сен­ной им се­мьи и от­пу­стил его с ми­ром.
Мы по­ве­да­ли чи­та­те­лю лишь об од­ном из дел ми­ло­сер­дия свя­то­го Ни­ко­лая в Па­та­ре, но в древ­них текстах со­об­ща­ет­ся, что невоз­мож­но да­же крат­ко рас­ска­зать, сколь­ко го­лод­ных он на­кор­мил в род­ном го­ро­де, сколь­ко одел на­гих, сколь­ко вы­ку­пил долж­ни­ков.
Свя­той из­бе­гал зем­ной сла­вы и пы­тал­ся скры­вать от лю­дей свои доб­рые де­ла, но Бог, про­слав­ля­ю­щий сла­вя­щих Его, по­же­лал от­крыть для всех это мно­го­цен­ное со­кро­ви­ще доб­ро­де­те­лей, ко­то­рым Он ре­шил обо­га­тить мир. Мол­ва о щед­ро­сти и ми­ло­сер­дии к бед­ным мо­ло­до­го кли­ри­ка рас­про­стра­ни­лась по го­ро­ду. Ар­хи­ерей по до­сто­ин­ству оце­нил си­я­ю­ще­го це­ло­муд­ри­ем юно­шу: вла­ды­ка ру­ко­по­ло­жил Ни­ко­лая в пре­сви­те­ры и по вну­ше­нию Свя­то­го Ду­ха про­ро­че­ски ска­зал на­ро­ду в церк­ви:
– Бра­тья! Я ви­жу но­вое солн­це, вос­хо­дя­щее над зем­лей. Бла­жен­но то ста­до, ко­то­рое удо­сто­ит­ся иметь его сво­им пас­ты­рем, ибо он упа­сет ду­ши за­блуд­ших, на­сы­тит их на па­жи­ти бла­го­че­стия и явит­ся ми­ло­серд­ным по­мощ­ни­ком в бе­дах и скор­бях.
Пре­по­доб­ный Ни­ко­лай, как мы уже зна­ем, с мла­ден­че­ских лет по­свя­тил свою жизнь бла­го­уго­жде­нию Бо­гу. На­учив­шись под­чи­нять ра­зу­му чув­ства и же­ла­ния, усерд­ный по­движ­ник стал пре­вы­ше стра­стей и гре­ха. Доб­ро­де­те­ли пас­ты­ря не оста­лись в те­ни – лю­ди на­ча­ли по­чи­тать Ни­ко­лая за его сми­рен­но­муд­рие и вос­хи­ща­лись стой­ким нра­вом это­го че­ло­ве­ка. Мно­же­ство на­ро­да сте­ка­лось к свя­то­му, и все по­лу­ча­ли от него уте­ше­ние и по­мощь. И он пас их в чи­сто­те серд­ца сво­е­го и ру­ка­ми муд­ры­ми во­дил их (Пс.77:71-72).
Вско­ре Гос­подь при­го­то­вил ве­ли­ко­му све­то­чу до­стой­ную лам­па­ду. Все­дер­жи­те­лю бы­ло угод­но воз­ве­сти пре­сви­те­ра Ни­ко­лая в ар­хи­ерей­ское до­сто­ин­ство, дабы он, со­еди­нив власть со спра­вед­ли­во­стью, мог за­щи­тить ли­кий­скую паст­ву от коз­ней ви­ди­мых и неви­ди­мых вра­гов.
Смот­ре­ние Бо­жье муд­ро устра­и­ва­ет жизнь свя­то­го – Гос­подь при­вел Ни­ко­лая в Ми­ры, глав­ный го­род мит­ро­по­лии, как раз в то вре­мя, ко­гда скон­чал­ся пред­сто­я­тель Ли­кий­ской Церк­ви.
Ду­хо­вен­ство и на­род на­хо­ди­лись под вли­я­ни­ем уди­ви­тель­ной бо­го­угод­ной жиз­ни по­чив­ше­го ар­хи­епи­ско­па. Они хо­те­ли из­брать на его ме­сто че­ло­ве­ка, не усту­па­ю­ще­го преж­не­му вла­ды­ке в свя­то­сти и за­бо­те о де­лах мит­ро­по­лии. Дви­жи­мый Бо­же­ствен­ной рев­но­стью, один ар­хи­ерей пред­ло­жил со­брав­ше­му­ся ду­хо­вен­ству об­ра­тить­ся за по­мо­щью ко Гос­по­ду:
– Из­бра­ние епи­ско­па на пре­стол – де­ло Бо­жье­го устро­е­ния. Нам по­до­ба­ет со­вер­шить мо­лит­ву, а Гос­подь Сам от­кро­ет, кто до­сто­ин стать пред­сто­я­те­лем на­шей мит­ро­по­лии.
Муд­рый со­вет встре­тил все­об­щее одоб­ре­ние. Еди­но­ду­шие бы­ло пол­ным, слов­но каж­дый и ра­нее дер­жал­ся этой мыс­ли. Гос­подь внял их усерд­ной мо­лит­ве, и в ноч­ном ви­де­нии Го­лос свы­ше по­ве­лел од­но­му из участ­ни­ков со­бо­ра:
– От­правь­ся ра­но утром в храм и встань в при­тво­ре. Кто пер­вым при­дет в цер­ковь, тот и есть Мой из­бран­ник; при­ми­те его с че­стью и по­ставь­те в ар­хи­епи­ско­пы – имя это­го му­жа Ни­ко­лай.
О Бо­же­ствен­ном по­ве­ле­нии ар­хи­ерей со­об­щил епи­ско­пам и кли­ри­кам, и они уси­ли­ли мо­лит­вы. Вла­ды­ка, удо­сто­ив­ший­ся от­кро­ве­ния, стал ожи­дать же­лан­но­го му­жа в при­тво­ре хра­ма.
На рас­све­те, по­сле уда­ров в би­ло, преж­де всех при­шел в цер­ковь по­двиг­ну­тый Ду­хом Свя­тым бо­го­бла­жен­ный Ни­ко­лай. Как толь­ко он по­явил­ся у две­ри хра­ма, ар­хи­ерей оста­но­вил его и спро­сил:
– Ча­до, как твое имя?
Свя­той крот­ко от­ве­тил епи­ско­пу:
– Имя мое Ни­ко­лай, я раб тво­ей свя­то­сти, вла­ды­ка.
Бла­го­че­сти­вей­ше­го ар­хи­пас­ты­ря по­ра­зил сми­рен­ный от­вет пра­вед­ни­ка. Он ура­зу­мел, что пе­ред ним тот са­мый муж, ко­то­ро­го Бог хо­чет по­ста­вить во гла­ве Ли­кий­ской Церк­ви, ибо знал: Гос­подь бла­го­во­лит к че­ло­ве­ку крот­ко­му и сми­рен­но­му. Ве­ли­ка бы­ла ра­дость вла­ды­ки, ко­гда ему от­кры­лось тай­ное со­кро­ви­ще. Тот­час со сло­ва­ми: «Сле­дуй за мною, ча­до» – ар­хи­ерей тор­же­ствен­но при­вел свя­то­го к епи­ско­пам, ко­то­рые с ра­до­стью при­ня­ли его. Мол­ва о пре­ду­ка­за­нии Бо­жьем быст­ро раз­нес­лась по го­ро­ду, и в церк­ви со­бра­лось мно­же­ство на­ро­да. Епи­ско­пы вы­ве­ли Ни­ко­лая на се­ре­ди­ну хра­ма, чтобы по­ка­зать лю­дям пас­ты­ря, по­слан­но­го Гос­по­дом. Вла­ды­ка, удо­сто­ив­ший­ся ви­де­ния, вос­клик­нул:
– Вот, бра­тья, муж, из­бран­ный Бо­гом пред­сто­я­те­лем Хри­сто­вой Церк­ви в Ли­кии. Не че­ло­ве­че­ской во­лей по­став­лен он над на­ми, но Сам Дух Свя­той вве­рил ему по­пе­че­ние о ду­шах на­ших. Под его управ­ле­ни­ем и муд­ры­ми на­став­ле­ни­я­ми не страш­но бу­дет нам пред­стать пе­ред Бо­гом в день Вто­ро­го при­ше­ствия Хри­сто­ва.
На­род с неиз­ре­чен­ной ра­до­стью слу­шал вла­ды­ку и го­ря­чо бла­го­да­рил Гос­по­да.
Пре­по­доб­ный Ни­ко­лай из­бе­гал мир­ской сла­вы. Об­ла­дая во­ис­ти­ну до­сто­хваль­ной скром­но­стью, он сна­ча­ла от­ка­зал­ся при­нять ар­хи­ерей­ский сан. Но ко­гда свя­той узнал об от­кро­ве­нии свы­ше, то усмот­рел в ви­де­нии яв­ное из­во­ле­ние Бо­жье на из­бра­ние и усту­пил усерд­ным моль­бам ду­хо­вен­ства и на­ро­да.
Со­бор епи­ско­пов со­вер­шил хи­ро­то­нию над пре­сви­те­ром Ни­ко­ла­ем, и все свет­ло празд­но­ва­ли об­ре­те­ние да­ро­ван­но­го Гос­по­дом иерар­ха. Так по спра­вед­ли­во­му Бо­жье­му вы­бо­ру все­б­ла­жен­ный Ни­ко­лай стал гла­вой слав­ной Мир­ли­кий­ской мит­ро­по­лии и вос­си­ял для Хри­сто­вой Церк­ви све­том ве­ры и бла­го­че­стия. С тех пор он оза­ря­ет спя­щих в но­чи неве­де­ния ни­чуть не ме­нее яр­чай­ше­го солн­ца, вос­хо­дя­ще­го над оке­а­ном.
В са­мом на­ча­ле ар­хи­ерей­ско­го слу­же­ния угод­ник Бо­жий так го­во­рил се­бе:
– Ни­ко­лай! При­ня­тый то­бой свя­ти­тель­ский сан тре­бу­ет от те­бя ино­го об­ра­за жиз­ни: от­ныне ты дол­жен жить не толь­ко ра­ди сво­е­го спа­се­ния, но преж­де все­го – для спа­се­ния дру­гих.
Же­лая на­учить паст­ву бла­го­че­стию, он не скры­вал уже, как рань­ше, свое доб­ро­де­тель­ное жи­тие. Те­перь его жизнь ста­ла от­кры­та для всех, но не ра­ди тще­сла­вия пе­ред людь­ми, а для их поль­зы и умно­же­ния сла­вы Бо­жьей, во ис­пол­не­ние слов Спа­си­те­ля: Так да све­тит свет ваш пред людь­ми, чтобы они ви­де­ли ва­ши доб­рые де­ла и про­слав­ля­ли От­ца ва­ше­го Небес­но­го (Мф.5:16). Доб­ры­ми де­ла­ми свя­ти­тель Ни­ко­лай во­ис­ти­ну стал об­раз­цом для вер­ных в сло­ве, в жи­тии, в люб­ви, в ду­хе, в ве­ре, в чи­сто­те (1 Тим 4. 12).
Вско­ре по­сле из­бра­ния пред­сто­я­те­лем мит­ро­по­лии Ни­ко­лай Мир­ли­кий­ский со­звал По­мест­ный Со­бор, на ко­то­ром шла речь о по­ло­же­нии кли­ра и всей Церк­ви. Со­бор при­нял ряд муд­рых по­ста­нов­ле­ний и со­зы­вал­ся свя­ти­те­лем еже­год­но в пер­вый день сен­тяб­ря.
Ар­хи­епи­скоп Ни­ко­лай был кро­ток нра­вом, незло­бив и сми­рен ду­хом. Он оде­вал­ся очень про­сто и скром­но – в одеж­дах иерар­ха не бы­ло ни­ка­ких укра­ше­ний. По­ве­де­ние вла­ды­ки от­ли­ча­лось выс­шей сдер­жан­но­стью и стро­го­стью. По древ­не­му пре­да­нию, бо­го­бла­жен­ный Ни­ко­лай имел ан­гель­ский лик, ис­пол­нен­ный свя­то­сти и бла­го­да­ти. От него ис­хо­ди­ло некое пре­свет­лое си­я­ние, как от ли­ца про­ро­ка Бо­жье­го Мо­и­сея.
Став ар­хи­ере­ем, он про­дол­жал пи­тать­ся толь­ко пост­ной пи­щей один раз в сут­ки, и то ве­че­ром. В те­че­ние всей жиз­ни вла­ды­ка не ел мя­са. Ужин свя­ти­те­ля ча­сто пре­ры­вал­ся или от­ме­нял­ся из-за его при­выч­ки быть до­ступ­ным лю­дям, нуж­да­ю­щим­ся в по­мо­щи и со­ве­те.
Весь день свя­той про­во­дил в тру­дах и мо­лит­вах, но две­ри его до­ма не за­кры­ва­лись ни для ко­го – он все­гда вы­слу­ши­вал прось­бы лю­дей и по­мо­гал им. Вла­ды­ка для всех стал ве­ли­ким бла­го­де­те­лем: си­ро­там – отец, ни­щим – ми­ло­сти­вый по­да­тель, пла­чу­щим – уте­ши­тель, оби­жен­ным – за­щит­ник. Та­ко­вы бы­ли пер­вые де­я­ния свя­ти­те­ля Ни­ко­лая, та­ко­вы пер­вые зна­ки его ар­хи­пас­тыр­ско­го по­со­ха.
Но за­вист­ли­вое око дья­во­ла не мо­жет спо­кой­но смот­реть на про­цве­та­ние бла­го­че­стия. Враг ро­да че­ло­ве­че­ско­го все­гда ста­ра­ет­ся при­чи­нить вред Хри­сто­вой Церк­ви. И на этот раз он не оста­вил ее в по­кое. Злой де­мон все­лил­ся в ца­рей, дер­жав­ших ски­петр Рим­ской им­пе­рии, и на­ча­лось ярост­ное го­не­ние на Цер­ковь: по­всю­ду бы­ли разо­сла­ны ука­зы им­пе­ра­то­ров Дио­кле­ти­а­на и Мак­си­ми­а­на пред­пи­сы­ва­ю­щие хри­сти­а­нам от­речь­ся от ве­ры в Еди­но­го Бо­га и по­кло­нить­ся идо­лам. Всех не же­ла­ю­щих по­ви­но­вать­ся ожи­да­ли око­вы, тем­ни­цы, страш­ные пыт­ки и, на­ко­нец, лю­тая смерть. Эта ды­ша­щая зло­бой бу­ря вско­ре до­стиг­ла го­ро­да Ми­ры.
Несмот­ря на го­не­ния, ар­хи­епи­скоп Ни­ко­лай про­дол­жал дерз­но­вен­но ис­по­ве­до­вать Ис­тин­но­го Бо­га и был го­тов по­стра­дать за Хри­ста. За это пер­вые лю­ди го­ро­да при­ка­за­ли схва­тить свя­ти­те­ля и бро­сить в тюрь­му. Нече­сти­вые му­чи­те­ли при­го­во­ри­ли вер­но­го слу­жи­те­ля Бо­жье­го к око­вам, ды­бе и дру­гим пыт­кам. Свя­той Ни­ко­лай до­воль­но дол­го про­был в тем­ни­це. Вме­сте с дру­ги­ми хри­сти­а­на­ми он му­же­ствен­но пре­тер­пе­вал тяж­кие стра­да­ния, го­лод, жаж­ду и тю­рем­ную тес­но­ту. Свя­ти­тель пе­ре­но­сил тя­го­ты за­то­че­ния с та­ким до­сто­ин­ством, с ка­ким дру­гой че­ло­век при­ни­ма­ет ве­щи от­рад­ные и же­лан­ные. Бла­жен­ный Ни­ко­лай со­вер­шил по­двиг, рав­ный его пред­ше­ствен­ни­кам – свя­тым му­че­ни­кам Кри­с­кен­ту, Ди­о­ско­ри­ду и Ни­ко­клу. Как и они, рев­но­стью о Хри­сте свя­ти­тель укра­сил се­бя му­че­ни­че­ским вен­цом!
Слав­ный пас­тырь по­ил тем­нич­ных со­уз­ни­ков во­да­ми бла­го­че­стия и пи­тал сло­вом Бо­жьим. Мно­гие из за­клю­чен­ных до кон­ца бы­ли твер­ды­ми в ис­по­ве­да­нии ве­ры, стра­да­ли и уми­ра­ли за ис­ти­ну, вдох­нов­лен­ные на­став­ле­ни­я­ми бо­го­муд­ро­го Ни­ко­лая. Са­мо­го же свя­ти­те­ля Гос­подь со­хра­нил во вре­мя Дио­кле­ти­а­но­ва го­не­ния, ибо див­но­му из­бран­ни­ку Хри­сто­ву за его де­я­ния и чу­до­тво­ре­ния пред­сто­я­ло стать ве­ли­ким стол­пом Церк­ви, све­ти­лом, оза­рив­шим всю все­лен­ную лу­ча­ми доб­ро­де­те­лей.
Убе­див­шись, что же­сто­кость по от­но­ше­нию к хри­сти­а­нам не при­во­дит к же­лан­ным ре­зуль­та­там, им­пе­ра­тор Мак­си­ми­ан ока­зал им снис­хож­де­ние и да­ро­вал неко­то­рую сво­бо­ду. Свя­той Ни­ко­лай был осво­бож­ден из тем­ни­цы. Го­род Ми­ры встре­тил его как му­че­ни­ка, при­няв­ше­го бес­кров­ный ве­нец, а свя­ти­тель, но­ся в се­бе Бо­же­ствен­ную бла­го­дать, сно­ва стал ис­це­лять лю­дей от стра­стей и неду­гов. Ли­кий­цы про­слав­ля­ли бла­жен­но­го Ни­ко­лая, ди­ви­лись ему, и все лю­би­ли сво­е­го ар­хи­пас­ты­ря, ибо он си­ял чи­сто­той серд­ца, слу­жа Гос­по­ду в свя­то­сти и прав­де пред Ним, во все дни жиз­ни (Лк.1:75).
Но не раз еще воз­об­нов­ля­лись го­не­ния на хри­сти­ан в во­сточ­ной ча­сти им­пе­рии, до той по­ры по­ка с по­мо­щью Бо­жьей рав­ноап­о­столь­ный царь Кон­стан­тин одер­жал окон­ча­тель­ную по­бе­ду над со­пра­ви­те­лем Ли­ки­ни­ем, ибо че­ло­ве­ко­лю­би­вый Бог, взи­рая с небес, со­кру­ша­ет и гу­бит все ски­пет­ры нече­стия. Толь­ко то­гда для всех хри­сти­ан на­сту­пи­ла тишь по­сле нена­стья и вос­си­я­ло солн­це.

Муд­рый царь знал, Кто да­ро­вал ему власть над всей Рим­ской дер­жа­вой. По­сле по­бе­ды над Ли­ки­ни­ем он по­ве­лел и на Во­сто­ке им­пе­рии осво­бо­дить из тю­рем за­клю­чен­ных там хри­сти­ан, вер­нуть им хра­мы и цер­ков­ное иму­ще­ство. Епи­скоп Ке­са­рий­ский Ев­се­вий Пам­фил пи­сал: «У нас, воз­ла­гав­ших свою на­деж­ду на Хри­ста, Сы­на Бо­жье­го, ра­дость бы­ла неска­зан­ная; каж­дое ме­сто, еще недав­но опу­сто­шен­ное нече­сти­ем ти­ра­нов, ды­ша­ло див­ным ли­ко­ва­ни­ем, слов­но ожи­вая по­сле дли­тель­ной смер­тель­ной за­ра­зы; мы ви­де­ли, как от ос­но­ва­ния под­ни­ма­лись церк­ви, воз­но­сясь на недо­ся­га­е­мую вы­со­ту в кра­со­те боль­шей, чем у церк­вей, раз­ру­шен­ных преж­де».
В Ми­рах, как и в дру­гих го­ро­дах Рим­ской им­пе­рии, оста­ва­лось мно­го язы­че­ских свя­ти­лищ. Часть го­ро­жан на свою по­ги­бель про­дол­жа­ла по­се­щать их и при­но­сить жерт­вы идо­лам. По­чи­та­ние ли­кий­ца­ми лож­ных бо­гов силь­но огор­ча­ло ар­хи­епи­ско­па Ни­ко­лая. Во вре­мя прав­ле­ния им­пе­ра­то­ров-языч­ни­ков, ко­неч­но, не мог­ло быть и ре­чи об уни­что­же­нии бо­го­про­тив­ных ка­пищ. Но те­перь, поль­зу­ясь бла­го­во­ле­ни­ем к Хри­сто­вой Церк­ви Кон­стан­ти­на Ве­ли­ко­го, ар­хи­ерей Бо­га Выш­не­го стал раз­ру­шать идоль­ские хра­мы и очи­щать го­род от язы­че­ской сквер­ны.
Так, во­юя с ду­ха­ми зла, все­слав­ный иерарх при­шел в свя­ти­ли­ще Ар­те­ми­ды. Это ве­ли­че­ствен­ное со­ору­же­ние кра­со­той и раз­ме­ра­ми пре­вос­хо­ди­ло все осталь­ные и бы­ло лю­би­мым при­бе­жи­щем де­мо­нов. Рев­ност­ный за­щит­ник бла­го­че­стия Ни­ко­лай раз­ру­шил храм Ар­те­ми­ды до са­мо­го ос­но­ва­ния. Лу­ка­вые ду­хи, ис­пус­кая вопли, бе­жа­ли из сво­е­го жи­ли­ща, по­беж­ден­ные мо­лит­вен­ным ору­жи­ем во­и­на Хри­сто­ва Ни­ко­лая.
В го­ды цар­ство­ва­ния бо­го­лю­би­во­го им­пе­ра­то­ра Кон­стан­ти­на враг ро­да че­ло­ве­че­ско­го ли­шил­ся гос­под­ства над мно­же­ством суе­вер­ных языч­ни­ков, но не пре­кра­тил зло­коз­нен­ных на­па­де­ний на Цер­ковь, сея пле­ве­лы ере­сей, ко­то­рые быст­ро воз­рас­та­ли и при­во­ди­ли к раз­но­гла­си­ям, раз­ди­рав­шим Хри­сто­ву Цер­ковь. Нетвер­дые в ве­ре пас­ты­ри пре­да­ва­лись ум­ство­ва­ни­ям, а непра­вые ум­ство­ва­ния от­да­ля­ют от Бо­га (Прем.1:3). Они ста­ли ви­нов­ни­ка­ми рас­про­стра­не­ния лож­ных уче­ний.
Осо­бен­но опас­ным ока­зал­ся рас­кол, по­рож­ден­ный Ари­ем. Эта па­губ­ная ересь, ари­ан­ство, стре­ми­тель­но рас­пол­за­лась по­всю­ду и вво­ди­ла мно­гих хри­сти­ан в за­блуж­де­ние. Цер­ковь бла­го­че­сти­во учи­ла, что у Свя­той Тро­и­цы Ипо­ста­си од­ной при­ро­ды и од­ной сущ­но­сти, и Сын и Свя­той Дух рав­ны От­цу. Она про­воз­гла­ша­ла три Ипо­ста­си рав­но­силь­ны­ми и рав­но­бо­же­ствен­ны­ми, не сли­вая и не сме­ши­вая их, но и не раз­де­ляя на три чу­же­род­ные. Од­на­ко ари­ане утвер­жда­ли, что Хри­стос – мень­ший Бог, чем Бог Отец, и име­ет иную сущ­ность, а Свя­той Дух под­чи­нен Им.
Ли­кий­ская мит­ро­по­лия бла­го­да­ря бди­тель­но­му по­пе­че­нию ве­ли­ко­го на­став­ни­ка Ни­ко­лая не под­пу­сти­ла к се­бе эту пор­чу, от­бро­сив ее, как смер­то­нос­ный яд.
Ог­нен­ной про­по­ве­дью свя­ти­тель, слов­но ме­чом, с кор­нем от­се­кал во­ин­ствен­ный Ари­ев рас­кол вме­сте с са­вел­ли­ан­ской и дру­ги­ми ере­ся­ми. Ис­по­вед­ник Хри­ста Ни­ко­лай счи­тал сло­во Бо­жье пер­вым и са­мым дей­ствен­ным сред­ством для об­ра­ще­ния ере­ти­ков. Свя­ти­тель Ан­дрей Крит­ский по­вест­ву­ет, как ар­хи­епи­скоп Ни­ко­лай вра­зу­мил од­но­го из от­ступ­ни­ков. Од­на­жды за­бот­ли­вый пас­тырь, осмат­ри­вая ло­зы ви­но­гра­да Хри­сто­ва, встре­тил мар­ки­о­нит­ско­го епи­ско­па Фе­о­гния. Бо­го­муд­рый Ни­ко­лай сло­ва­ми Свя­щен­но­го Пи­са­ния изоб­ли­чал за­блуж­де­ния мар­ки­о­ни­тов до тех пор, по­ка не об­ра­тил вла­ды­ку к ис­тине. Фе­о­г­ний от­рек­ся от ере­си, но его са­мо­лю­бие бы­ло ущем­ле­но. Ве­ли­ко­душ­ный иерарх за­ме­тил, что епи­скоп силь­но раз­дра­жен, и, воз­вы­сив го­лос, про­из­нес:
– Солн­це да не зай­дет во гне­ве ва­шем (Еф.4:26). Брат мой! По­ми­рим­ся.
Кро­то­стью и сми­ре­ни­ем ар­хи­ерей Бо­жий Ни­ко­лай об­ра­тил к пра­во­слав­ной ве­ре епи­ско­па Фе­о­гния и мно­гих дру­гих от­ступ­ни­ков. Но он мог быть и гроз­ным, ес­ли ере­тик, упор­ствуя в за­блуж­де­ни­ях, оскорб­лял Гос­по­да на­ше­го Иису­са Хри­ста, как это слу­чи­лось на Со­бо­ре в Ни­кее.
Свя­той рав­ноап­о­столь­ный им­пе­ра­тор Кон­стан­тин, же­лая во­дво­рить в Церк­ви мир, по­ве­лел со­звать в 325 го­ду Все­лен­ский Со­бор. Ар­хи­епи­скоп Ни­ко­лай, как гла­ва Ли­кий­ской мит­ро­по­лии, непре­мен­но дол­жен был участ­во­вать в его ра­бо­те.
На Со­бо­ре свя­тые от­цы из­ло­жи­ли незыб­ле­мые ос­но­вы пра­во­слав­ной ве­ры и пре­да­ли про­кля­тию ари­ан­скую ересь. Мно­гие из них утвер­жда­ли Пра­во­сла­вие си­лой сво­е­го про­све­ще­ния, а Ни­ко­лай за­щи­щал ве­ру са­мой ве­рой: он го­во­рил, что хри­сти­ане на­чи­ная от апо­сто­лов неиз­мен­но ве­ро­ва­ли в Бо­же­ство Иису­са Хри­ста и ни­ко­гда не при­ни­жа­ли Его Ипо­стась. Свя­ти­тель про­сла­вил­ся на Со­бо­ре осо­бым рве­ни­ем по ис­ко­ре­не­нию ере­сей и утвер­жде­нию пра­во­слав­ной ве­ры. За это Цер­ковь на­зы­ва­ет его «ве­ли­ким бла­го­че­стия стол­пом, твер­дым пра­во­сла­вия укреп­ле­ни­ем, ме­чом, пле­ве­лы пре­ле­сти по­се­ка­ю­щим».
Один из ино­ков Сту­дий­ско­го мо­на­сты­ря по­вест­ву­ет о дерз­но­вен­ном по­ступ­ке на Со­бо­ре вер­но­го слу­жи­те­ля Хри­сто­ва:
– На за­се­да­нии Со­бо­ра Ни­ко­лай, во­оду­шев­лен­ный рев­но­стью о Гос­по­де, не стер­пев ари­ан­ско­го бо­го­хуль­ства, уда­рил ере­ти­ка по ще­ке. От­цы со­чли дерз­ким этот по­сту­пок. Ни­ко­лай был ли­шен ар­хи­ерей­ско­го са­на и за­клю­чен в тем­ни­цу.
Но Сам Хри­стос и Пре­свя­тая Бо­го­ро­ди­ца одоб­ри­ли Бо­же­ствен­ную рев­ность слав­но­го по­бор­ни­ка ис­ти­ны. Они яви­лись в тем­ни­цу и вру­чи­ли ему Еван­ге­лие и свя­ти­тель­ский омо­фор. В это же вре­мя несколь­ко от­цов Со­бо­ра удо­сто­и­лись див­но­го ви­де­ния. Вла­ды­ки узре­ли за­клю­чен­но­го в тюрь­му Ни­ко­лая. С ле­вой сто­ро­ны от бла­жен­но­го уз­ни­ка сто­ял Спа­си­тель, по­да­ю­щий ему Еван­ге­лие, а с пра­вой – Бо­го­ро­ди­ца, воз­ла­га­ю­щая на него свя­ти­тель­ский омо­фор. Ар­хи­ереи от­пра­ви­лись в тем­ни­цу и уви­де­ли Ни­ко­лая, об­ла­чен­но­го в омо­фор, с Еван­ге­ли­ем в ру­ке. От­цы Со­бо­ра по­ня­ли, что дерз­но­ве­ние му­же­ствен­но­го иерар­ха бы­ло угод­но Бо­гу. Свя­то­го немед­лен­но осво­бо­ди­ли из за­клю­че­ния, воз­вра­ти­ли ему ар­хи­ерей­ский сан и воз­да­ли по­че­сти как угод­ни­ку Бо­жье­му.
По окон­ча­нии Со­бо­ра свя­ти­тель вер­нул­ся к сво­ей пастве и пре­по­дал все­му на­ро­ду при­ня­тый в Ни­кее Сим­вол пра­во­слав­ной ве­ры. В Ли­кии вер­ный слу­жи­тель Жи­во­на­чаль­ной Тро­и­цы пре­сек в са­мом корне ере­ти­че­ские ум­ство­ва­ния, а упор­ству­ю­щих ере­ти­ков про­гнал. Бла­го­ра­зум­ный зем­ле­де­лец от­би­ра­ет луч­шие зер­на и вы­бра­сы­ва­ет сор­ня­ки. Так муд­рый Ни­ко­лай – се­я­тель на ни­ве Хри­сто­вой – на­пол­нял ду­хов­ную жит­ни­цу пло­да­ми доб­ро­де­те­лей, пле­ве­лы же ере­ти­че­ской пре­ле­сти да­ле­ко от­ме­тал от пше­ни­цы Гос­под­ней. По­это­му Цер­ковь на­зы­ва­ет его «ло­па­той, раз­ве­ва­ю­щей Ари­е­вы пле­вель­ные уче­ния».
Доб­рый пас­тырь Хри­стов имел ве­ли­кое по­пе­че­ние о сво­ем оте­че­стве. Он не толь­ко ду­хов­но окорм­лял Ли­кию, но все­гда неза­мед­ли­тель­но при­хо­дил на по­мощь и спа­сал ее от, ка­за­лось бы, неми­ну­е­мой бе­ды. По ми­ло­сти Бо­жьей со­хра­ни­лись древ­ние ру­ко­пис­ные по­вест­во­ва­ния о де­я­нии свя­ти­те­ля, за­щи­тив­ше­го свою паст­ву от неспра­вед­ли­вой по­да­ти.
Ныне по­ве­да­ем чи­та­те­лю об этом пре­чуд­ном де­я­нии, дабы на­пом­нить, на ко­го на­до упо­вать и к ко­му об­ра­щать­ся, ко­гда на­род разо­ря­ет­ся и го­ло­да­ет от непо­силь­но­го бре­ме­ни на­ло­гов.
Им­пе­ра­тор Кон­стан­тин, став еди­но­власт­ным пра­ви­те­лем всей Рим­ской дер­жа­вы, ре­шил воз­двиг­нуть но­вую хри­сти­ан­скую сто­ли­цу – ве­ли­че­ствен­ный го­род Кон­стан­ти­но­поль. Осу­ществ­ле­ние бла­го­че­сти­во­го за­мыс­ла Ва­силев­са по­тре­бо­ва­ло огром­ных средств. По­сколь­ку по­до­шел срок оче­ред­ной пе­ре­пи­си на­се­ле­ния и зе­мель­ных на­де­лов, во все про­вин­ции бы­ли по­сла­ны пе­ре­пис­чи­ки для по­вы­ше­ния на­ло­го­вых сбо­ров. В Ми­ры так­же при­был цар­ский чи­нов­ник. Этот че­ло­век ока­зал­ся хит­рым и лжи­вым; он из чув­ства непри­яз­ни к ли­кий­цам и же­ла­ния вы­слу­жить­ся пе­ред мо­нар­хом силь­но за­вы­сил по­дать, за­пи­сав в им­пе­ра­тор­ские ко­дек­сы на­лог в де­сять ты­сяч сто пять­де­сят два со­ли­да. Так над го­ро­дом на­вис­ли чер­ные ту­чи. Вско­ре они по­ро­ди­ли страш­ную бу­рю, опу­сто­шив­шую род­ную епар­хию свя­ти­те­ля Ни­ко­лая. Ибо непо­мер­ная по­дать разо­ря­ет на­род, слов­но ура­ган или по­жар.
Ко­гда указ о раз­ме­ре на­ло­гов был утвер­жден в Кон­стан­ти­но­по­ле, дру­гой цар­ский са­нов­ник от­пра­вил­ся в Ми­ры с во­ен­ным от­ря­дом со­би­рать по­дать. При­быв в го­род, он по­нял: взыс­кать уста­нов­лен­ную сум­му для каз­ны им­пе­ра­то­ра бу­дет крайне слож­но. Весь ве­чер и всю ночь чи­нов­ник раз­мыш­лял, как ему дей­ство­вать, и ре­шил про­явить твер­дость и да­же же­сто­кость при ис­пол­не­нии им­пе­ра­тор­ско­го ука­за. Утром сбор­щик на­ло­гов вос­сел на три­бу­на­ле и на­чал взи­мать по­дать. Тре­буя день­ги, он силь­но уни­жал на­род, уни­жал вплоть до страш­ных оскорб­ле­ний. Изо дня в день он так угне­тал го­ро­жан по­бо­ра­ми, так при­тес­нял всех, что об­рек ли­кий­цев на ра­зо­ре­ние и го­лод.
Кто мог за­щи­тить Ми­ры от край­ней ни­ще­ты и убе­дить мо­нар­ха сни­зить непо­мер­ную по­дать? Сла­ва о свя­том угод­ни­ке Бо­жьем Ни­ко­лае уже рас­про­стра­ни­лась по всей им­пе­рии; со вре­ме­ни I Все­лен­ско­го Со­бо­ра им­пе­ра­тор Кон­стан­тин знал свя­ти­те­ля и по­чи­тал его. По­это­му всю свою на­деж­ду ли­кий­цы воз­ло­жи­ли на ар­хи­епи­ско­па Ни­ко­лая. По­доб­но то­му, как тер­пя­щий бед­ствие ко­рабль устрем­ля­ет­ся к ти­хой спа­си­тель­ной га­ва­ни, жи­те­ли го­ро­да Ми­ры по­спе­ши­ли к муд­ро­му ар­хи­ерею Бо­жье­му. Они при­па­ли к его но­гам и со сле­за­ми про­си­ли на­пи­сать пись­мо бла­го­че­сти­вей­ше­му Го­су­да­рю о бе­де, слу­чив­шей­ся с ни­ми, умо­лить са­мо­держ­ца сжа­лить­ся и умень­шить на­ло­го­вое бре­мя. Ча­до­лю­би­вый отец Ни­ко­лай неза­мед­ли­тель­но от­клик­нул­ся на прось­бу о по­мо­щи сво­ей уни­жен­ной и бед­ству­ю­щей паст­вы.
– Де­ти мои воз­люб­лен­ные, – про­из­нес доб­рый пас­тырь, – я не толь­ко на­пи­шу мо­нар­ху, но и сам по­еду в Кон­стан­ти­но­поль к на­ше­му хри­сто­лю­би­во­му им­пе­ра­то­ру и бу­ду упра­ши­вать его сни­зить по­дать, ко­то­рой чи­нов­ник об­ло­жил Ми­ры из нена­ви­сти и враж­ды к его жи­те­лям.
Вла­ды­ка по­мо­лил­ся и по­сле недол­гих при­го­тов­ле­ний от­пра­вил­ся в путь. Слав­ный за­ступ­ник Ни­ко­лай при­был в Кон­стан­ти­но­поль позд­но ве­че­ром и оста­но­вил­ся при церк­ви Пре­свя­той Бо­го­ро­ди­цы. Там, вку­сив немно­го пи­щи с бра­ти­ей, свя­ти­тель всю ночь в хра­ме мо­лил Гос­по­да смяг­чить серд­це Ва­силев­са.
На рас­све­те епи­ско­пы, на­хо­див­ши­е­ся в Кон­стан­ти­но­по­ле, уже зна­ли о при­бы­тии в сто­ли­цу зна­ме­ни­то­го иерар­ха Ни­ко­лая. Они при­шли со све­ча­ми и ка­диль­ни­ца­ми в храм Все­чест­ной Вла­ды­чи­цы на­шей Бо­го­ро­ди­цы и воз­да­ли угод­ни­ку Бо­жье­му по­до­ба­ю­щую честь. Ар­хи­ереи при­па­ли к но­гам свя­то­го, про­ся у него бла­го­сло­ве­ния. Пре­по­доб­ный Ни­ко­лай об­нял каж­до­го из них и по­же­лал всем ми­ра. За­тем вла­ды­ки се­ли. Свя­ти­тель стал бе­се­до­вать с епи­ско­па­ми и по­ве­дал им о же­сто­ком при­тес­не­нии на­ро­да в Ли­кии цар­ски­ми са­нов­ни­ка­ми.
На­стал час слу­же­ния Бо­же­ствен­ной Ли­тур­гии. Ар­хи­ереи по­про­си­ли все­слав­но­го Ни­ко­лая воз­гла­вить служ­бу. Во вре­мя Та­ин­ства, ко­гда бо­го­нос­ный отец про­из­нес: «Свя­тая свя­тым», все в ал­та­ре уви­де­ли, как из его уст вы­шло ог­нен­ное пла­мя. С ве­ли­ким стра­хом они про­сла­ви­ли Бо­га, тво­ря­ще­го чу­де­са через Сво­их угод­ни­ков. На­род, со­брав­ший­ся в хра­ме, при­ча­стил­ся Бо­же­ствен­ных Тайн из ан­гель­ских рук све­то­ча Хри­сто­ва. По окон­ча­нии Ли­тур­гии ми­ряне разо­шлись по до­мам, а вла­ды­ки и кли­ри­ки оста­лись со все­ми лю­би­мым Ни­ко­ла­ем и с ра­до­стью про­ве­ли с ним весь день. Ве­че­ром они сно­ва со­вер­ши­ли бо­го­слу­же­ние, за­тем дол­го бе­се­до­ва­ли со свя­тым и, пре­кло­нив го­ло­вы, дре­ма­ли до рас­све­та.
Утром ве­ли­кий за­ступ­ник по­мо­лил­ся и от­пра­вил­ся в цар­ский дво­рец. Им­пе­ра­то­ру до­ло­жи­ли о при­бы­тии Мир­ли­кий­ско­го ар­хи­епи­ско­па. Го­су­дарь по­ве­лел про­пу­стить к нему вла­ды­ку. Пре­по­доб­ный слу­жи­тель Хри­стов во­шел в трон­ный зал и уви­дел са­мо­держ­ца, вос­се­дав­ше­го на троне. Солн­це сквозь ок­но бро­са­ло лу­чи на ли­цо мо­нар­ха и сле­пи­ло ему гла­за. Чу­до­тво­рец Ни­ко­лай снял со сво­их плеч ман­тию и на­ки­нул ее на сол­неч­ный луч, за­те­нив ли­цо им­пе­ра­то­ра. И, о, чу­до! Ман­тия не упа­ла. Все уви­де­ли, как она ви­сит в воз­ду­хе на сол­неч­ном лу­че, ни­чем не под­дер­жи­ва­е­мая. Кон­стан­тин был по­ра­жен.
Он встал с тро­на, с тре­пе­том по­кло­нил­ся свя­то­му, об­ло­бы­зал его и спро­сил:
– Раб Бо­га Выш­не­го, что при­ве­ло те­бя к нам?
– Вла­ды­ка все­лен­ной, – крот­ко про­из­нес мё­до­ре­чи­вый Ни­ко­лай, – ми­ло­стью Бо­жьей ныне весь род хри­сти­ан­ский управ­ля­ет­ся тво­ей спра­вед­ли­вой дес­ни­цей. В дни тво­е­го цар­ство­ва­ния хри­сти­ане из­бав­ле­ны от на­си­лия и непре­стан­но воз­но­сят за те­бя мо­лит­вы. Мы, ли­кий­цы, сми­рен­но взи­рая на Хри­ста, Ис­тин­но­го Бо­га, так­же про­сим Его по­мочь те­бе по­беж­дать ино­вер­ных вра­гов и во всем со­пут­ство­вать тво­ей дер­жа­ве. Ко­гда мы, о, бла­го­че­сти­вей­ший им­пе­ра­тор, бла­го­да­ри­ли за те­бя Гос­по­да, ра­до­ва­лись и ли­ко­ва­ли, ко­вар­ный враг ро­да че­ло­ве­че­ско­го по­ме­шал нам жить в ми­ре и сла­вить Все­силь­но­го Бо­га, да­ро­вав­ше­го те­бе цар­ство.
– Что же слу­чи­лось в Ли­кии? – спро­сил Кон­стан­тин.
– Вла­ды­ка са­мо­дер­жец! Во вре­мя пе­ре­пи­си сто­лич­ный чи­нов­ник из-за нена­ви­сти и нера­зум­но­го со­пер­ни­че­ства то ли со мной, то ли с кем-то из жи­те­лей го­ро­да ре­шил при­чи­нить зло мо­ей пастве. По на­у­ще­нию дья­во­ла он об­ло­жил по­да­тью в де­сять ты­сяч сто пять­де­сят два со­ли­да на­шу бед­ную епар­хию и убе­дил твое ве­ли­че­ство утвер­дить этот непо­мер­ный на­лог. А дру­гой чи­нов­ник, по­слан­ный в Ми­ры со­би­рать по­дать, под­верг го­ро­жан силь­ным при­тес­не­ни­ям и на­ка­за­ни­ям, тре­буя ее упла­ты. Мно­гие ли­кий­цы ра­зо­ре­ны, впа­ли в край­нюю ни­ще­ту и стра­да­ют от го­ло­да. По­это­му бе­да за­ста­ви­ла ме­ня об­ра­тить­ся к тво­ей бла­го­че­сти­вой вла­сти. Про­шу, о, им­пе­ра­тор, вос­ста­но­ви спра­вед­ли­вость в на­шей мит­ро­по­лии.
Го­су­дарь с вол­не­ни­ем слу­шал епи­ско­па из Ли­кии. Все это вре­мя ман­тия ар­хи­ерея ви­се­ла на сол­неч­ном лу­че. Кон­стан­тин снял ман­тию, сво­и­ми цар­ски­ми ру­ка­ми на­дел ее на пле­чи угод­ни­ка Бо­жье­го и по­са­дил вы­со­ко­чти­мо­го го­стя око­ло се­бя на­про­тив тро­на.
– Свя­той вла­ды­ка, – об­ра­тил­ся к чу­до­твор­цу Ни­ко­лаю хри­сто­лю­би­вый им­пе­ра­тор. Ни­ще­та и го­лод в Ми­рах за­ста­ви­ли те­бя прий­ти к нам с хо­да­тай­ством о сни­же­нии на­ло­га. Твоя прось­ба о бед­ству­ю­щем на­ро­де услы­ша­на на­ми. Ра­ди тво­ей свя­то­сти, дабы Гос­подь со­хра­нил бла­го­по­лу­чие всей дер­жа­вы, я при­ка­жу уба­вить на­лог до сум­мы, ко­то­рую ты на­зо­вешь.
– На сколь­ко Бог по­двигнет твое цар­ское ве­ли­ко­ду­шие, на столь­ко и со­кра­ти на­лог, – крот­ко от­ве­тил Ни­ко­лай.

Са­мо­дер­жец при­ка­зал про­то­но­та­рию и хар­ту­ля­рию Фе­о­до­сию при­не­сти лист и на­пи­сать:
– Жи­те­ли Мир долж­ны еже­год­но вы­пла­чи­вать на­лог в сто со­ли­дов. От осталь­ной по­да­ти на­ше ве­ли­че­ство осво­бож­да­ет го­род по прось­бе за бед­ных пре­по­доб­но­го Ни­ко­лая.
Кон­стан­тин под­пи­сал до­ку­мент ки­но­ва­рью, скре­пил его зо­ло­той пе­ча­тью и вру­чил хри­со­вул свя­ти­те­лю. Бла­го­че­сти­вый мо­нарх по­про­сил про­ще­ния у ар­хи­епи­ско­па Ни­ко­лая. Го­су­да­рю бы­ло стыд­но, ибо он по неве­де­нию до­пу­стил неспра­вед­ли­вое при­тес­не­ние Ли­кии. А ар­хи­ерей Бо­жий стал мо­лить­ся за им­пе­ра­то­ра и бла­го­да­рить его за ока­зан­ную ми­лость.
По­ки­нув цар­ский дво­рец, слав­ный иерарх вер­нул­ся в храм Пре­свя­той Бо­го­ро­ди­цы и сно­ва с го­ря­чей мо­лит­вой об­ра­тил­ся ко Гос­по­ду. Про­зор­ли­вый вла­ды­ка пред­ви­дел, что са­нов­ни­ки Ва­силев­са бу­дут недо­воль­ны зна­чи­тель­ным сни­же­ни­ем на­ло­га с ли­кий­цев и по­ста­ра­ют­ся уго­во­рить Кон­стан­ти­на не де­лать это­го. Ес­ли же до­ку­мент ока­жет­ся в Ли­кии и бу­дет там об­на­ро­до­ван, то са­мо­дер­жец не станет ме­нять свое ре­ше­ние. Но как по­ско­рее до­ста­вить гра­мо­ту в Ми­ры? Ведь са­мый быст­ро­ход­ный ко­рабль мо­жет до­плыть до ан­дри­ак­ской при­ста­ни го­ро­да не мень­ше, чем за шесть дней. По­это­му всю свою на­деж­ду бди­тель­ный по­пе­чи­тель Ли­кии Ни­ко­лай воз­ло­жил на Бо­га, ко­то­рый все­гда вни­мал мо­лит­вам ве­ли­ко­го пра­вед­ни­ка. Он на­шел в хра­ме по­лую трост­ни­ко­вую тру­боч­ку, вло­жил в нее хри­со­вул, за­пе­ча­тал его и от­пра­вил­ся к мо­рю. На бе­ре­гу свя­той Ни­ко­лай об­ра­тил­ся к Твор­цу и Про­мыс­ли­те­лю:
– Бо­же Выш­ний, Си­дя­щий на хе­ру­ви­мах и Взи­ра­ю­щий на без­дны. Пе­ред То­бой тре­пе­щут небо, зем­ля и мо­ре. Все со­тво­рен­ное по­ви­ну­ет­ся Тво­ей гроз­ной во­ле! Услышь, Вла­ды­ко, ра­ба Тво­е­го. Со­хра­ни эту гра­мо­ту це­лой и невре­ди­мой и до­ставь ее к бе­ре­гу Ан­дри­а­ки, дабы во ве­ки ве­ков про­слав­ля­лось Твое Свя­тое и Пре­бла­го­сло­вен­ное Имя.
За­тем чу­до­тво­рец Ни­ко­лай бро­сил в мо­ре до­ку­мент, за­пе­ча­тан­ный в стеб­ле трост­ни­ка, и про­из­нес:
– Во имя Гос­по­да на­ше­го Иису­са Хри­ста, пусть хри­со­вул плы­вет к бе­ре­гам Ли­кии и кли­ри­ки на­шей церк­ви по­лу­чат его.
Все­дер­жи­тель­ной си­лой Неви­ди­мо­го Бо­га трост­ник с дра­го­цен­ной гра­мо­той в тот же час ока­зал­ся на бе­ре­гу Ан­дри­а­ки.
Кто мо­жет изъ­яс­нить столь див­ное чу­до?! Как тро­стин­ка мог­ла так быст­ро пе­ре­сечь бес­край­нее мо­ре и по­пасть в Ми­ры? Ка­кой корм­чий на­пра­вил ее к ли­кий­ской га­ва­ни? О ве­ли­кие и неиз­ре­чен­ные тай­ны Пре­бла­го­го Твор­ца! По­ис­ти­не ди­вен Бог во свя­тых Сво­их, и неис­сле­ди­мы пу­ти Его (Рим.11:13).
Свя­ти­тель вер­нул­ся в храм, где остав­шу­ю­ся часть дня и всю ночь мо­лил­ся Все­мо­гу­ще­му Гос­по­ду и Пре­свя­той Бо­го­ро­ди­це. Той же но­чью ан­ге­ло­по­доб­ный Ни­ко­лай явил­ся в сон­ном ви­де­нии пер­во­му из пре­сви­те­ров го­ро­да Ми­ры и по­ве­лел:
– По­сле утрен­них цер­ков­ных пес­но­пе­ний с несколь­ки­ми кли­ри­ка­ми спу­стись к ан­дри­ак­ской га­ва­ни. Там, на бе­ре­гу, вы най­де­те трост­ни­ко­вую труб­ку. Внут­ри нее за­пе­ча­та­на цар­ская гра­мо­та о сни­же­нии по­да­ти с жи­те­лей Мир. Эту ми­лость ока­зал нам сам хри­сто­лю­би­вый им­пе­ра­тор Кон­стан­тин. Про­чти до­ку­мент кли­ру и на­ро­ду во сла­ву Все­силь­но­го Бо­га. За­тем по­ка­жи хри­со­вул глав­но­му сбор­щи­ку на­ло­гов и по­ло­жи его в риз­ни­це.
Пре­сви­тер сде­лал все, как свя­той по­ве­лел в ви­де­нии. На бе­ре­гу мо­ря кли­ри­ки об­ре­ли трост­ни­ко­вый сте­бель с вло­жен­ным в него свит­ком. Пись­мо бы­ло в пол­ной со­хран­но­сти: мор­ская во­да не по­вре­ди­ла текст. Бла­гая весть быст­ро об­ле­те­ла го­род. В хра­ме при боль­шом сте­че­нии на­ро­да один из кли­ри­ков огла­сил до­ку­мент. Ли­кий­цы, узнав о сни­же­нии на­ло­га, еди­но­душ­но про­сла­ви­ли Бо­га и воз­да­ли бла­го­да­ре­ние им­пе­ра­то­ру Кон­стан­ти­ну и свя­ти­те­лю Ни­ко­лаю за его за­ступ­ни­че­ство. За­тем го­ро­жане от­пра­ви­лись к ме­сту, где со­би­ра­лась по­дать. Вне­зап­ное по­яв­ле­ние огром­ной тол­пы во­круг три­бу­на­ла на­сто­ро­жи­ло же­сто­ко­сер­до­го чи­нов­ни­ка. Он дав­но опа­сал­ся бун­та и по­это­му стал ис­пу­ган­но вос­кли­цать:
– Что та­кое? С чем при­шли вы ко мне?
Ли­кий­цы предъ­яви­ли ему хри­со­вул. Чи­нов­ник вни­ма­тель­но про­чи­тал указ, уви­дел им­пе­ра­тор­скую под­пись, сде­лан­ную ки­но­ва­рью, и зо­ло­тую пе­чать, под­ве­шен­ную к свит­ку. Он при­знал до­ку­мент под­лин­ным, с по­чте­ни­ем по­це­ло­вал пе­чать с изо­бра­же­ни­ем го­су­да­ря и по­кло­нил­ся хри­со­ву­лу.
– Как вы по­лу­чи­ли цар­скую гра­мо­ту? – с недо­уме­ни­ем спро­сил чи­нов­ник.
Го­ро­жане рас­ска­за­ли сбор­щи­ку на­ло­гов о по­езд­ке ар­хи­епи­ско­па Ни­ко­лая к им­пе­ра­то­ру в Кон­стан­ти­но­поль и о том, как они бла­го­да­ря ви­де­нию кли­ри­ка на­шли сви­ток на бе­ре­гу мо­ря. Тот­час чи­нов­ник при­ка­зал от­пу­стить из тюрь­мы лю­дей, за­клю­чен­ных за неупла­ту по­да­ти. Вме­сте с на­ро­дом он про­сла­вил Бо­га и Его угод­ни­ка Ни­ко­лая. Хри­со­вул тор­же­ствен­но от­нес­ли в со­бор­ную риз­ни­цу, где до­ку­мент в те­че­ние мно­гих сто­ле­тий хра­нил­ся в па­мять о чу­де­сах и за­ступ­ни­че­стве ско­ро­го уте­ши­те­ля бед­ству­ю­щих Ни­ко­лая за ли­кий­цев во сла­ву Гос­по­да на­ше­го Иису­са Хри­ста.
Но враг ро­да че­ло­ве­че­ско­го все­гда во­ю­ет с Бо­гом и Его свя­ты­ми. По­это­му са­та­на вло­жил в серд­ца несколь­ких ца­ре­двор­цев злой по­мысл. Они яви­лись к им­пе­ра­то­ру и ска­за­ли:
– Не сле­до­ва­ло тво­е­му ве­ли­че­ству сни­жать по­дать с го­ро­да Ми­ры до ста со­ли­дов. Ты спи­сал очень боль­шую сум­му. Так мож­но ра­зо­рить каз­ну. На­до бы­ло уре­зать лишь часть на­ло­га, а не от­ме­нять его по­чти це­ли­ком.
Ре­чи при­двор­ных сму­ти­ли мо­нар­ха. Ибо упраж­не­ние в нече­стии по­мра­ча­ет доб­рое, … раз­вра­ща­ет ум незло­би­вый (Прем.4:12). Кон­стан­тин стал бес­по­ко­ить­ся и рас­ка­и­вать­ся в сво­ем ве­ли­ко­душ­ном по­ступ­ке. Он по­ве­лел разыс­кать и при­ве­сти во дво­рец ар­хи­епи­ско­па Ни­ко­лая. По­са­див свя­ти­те­ля вбли­зи тро­на, Ва­силевс про­из­нес:
– Мы слиш­ком силь­но сни­зи­ли по­дать. На­ши выс­шие чи­нов­ни­ки счи­та­ют это ра­зо­ри­тель­ным для каз­ны. Пре­по­доб­ный отец, вер­ни хри­со­вул. Мы вне­сем в него ис­прав­ле­ние и сде­ла­ем на­лог при­ем­ле­мым для всех.
Од­на­ко Ми­ры бы­ли уже ра­зо­ре­ны от со­бран­ных на­ло­гов, и на­род по­ги­бал от го­ло­да. Что мож­но бы­ло взять с лю­дей, до­ве­ден­ных до край­ней ни­ще­ты?
– О, им­пе­ра­тор, – от­ве­тил свя­той Ни­ко­лай, – твой хри­со­вул уже в Ли­кии. Два дня на­зад со­бор­ные кли­ри­ки в Ми­рах про­чли его на­ро­ду и по­ка­за­ли сбор­щи­ку по­да­ти.
– Про­шло все­го три дня, как мы вы­да­ли те­бе гра­мо­ту. Как она мог­ла так быст­ро по­пасть в Ли­кию? – уди­вил­ся им­пе­ра­тор.
– Вла­ды­ка са­мо­дер­жец, – крот­ко по­про­сил Ни­ко­лай, – по­шли гон­цов в Ми­ры. Ес­ли ис­тин­ность мо­их слов не под­твер­дит­ся, пусть твое ве­ли­че­ство ме­ня­ет по­дать, как из­во­лит.
Кон­стан­тин при­ка­зал сна­ря­дить быст­ро­ход­ный ко­рабль в Ми­ры. Он по­ру­чил по­слан­ни­кам точ­но узнать, ко­гда до­ку­мент при­был в Ли­кию. Ко­рабль в тот же день вы­шел из га­ва­ни и с по­мо­щью Бо­жьей, при по­пут­ном вет­ре и спо­кой­ном мо­ре, бла­го­по­луч­но до­стиг бе­ре­га Ан­дри­а­ки.
В Ми­рах сбор­щик на­ло­гов на­звал день пе­ре­да­чи ему хри­со­ву­ла, а в риз­ни­це хра­ма гон­цы го­су­да­ря сво­и­ми гла­за­ми уви­де­ли до­ку­мент. По­сле са­мо­го тща­тель­но­го рас­сле­до­ва­ния они убе­ди­лись в том, что кли­ри­ки на­шли гра­мо­ту в ли­кий­ской га­ва­ни на­ут­ро по­сле ее вру­че­ния во двор­це свя­то­му Ни­ко­лаю, и немед­лен­но от­пра­ви­лись в об­рат­ный путь.
Хра­ни­мые мо­лит­ва­ми пре­по­доб­но­го Ни­ко­лая, мо­ре­пла­ва­те­ли вер­ну­лись в Кон­стан­ти­но­поль. По­слан­ни­ки по­дроб­но рас­ска­за­ли мо­нар­ху о чу­дес­ном об­ре­те­нии ли­кий­ца­ми хри­со­ву­ла на сле­ду­ю­щий день по­сле то­го, как им­пе­ра­тор соб­ствен­но­руч­но под­пи­сал его в цар­ском двор­це.
На­бож­ный Кон­стан­тин усмот­рел во всем про­ис­шед­шем во­лю свы­ше и по­нял: по мо­лит­вам Сво­е­го вер­но­го слу­ги Ни­ко­лая Гос­подь тво­рит див­ные чу­де­са. Он при­звал сер­до­боль­но­го пас­ты­ря во дво­рец и про­из­нес:
– Про­сти ме­ня, о про­слав­лен­ный Бо­гом вла­ды­ка. Мы чуть не из­ме­ни­ли свое ре­ше­ние, ко­то­рое бы­ло угод­но Гос­по­ду. Я ис­ку­шал твою свя­тость, по­ве­рив лу­ка­вым ре­чам при­двор­ных со­вет­ни­ков. Ныне мы до­сто­вер­но узна­ли ис­ти­ну от по­слан­ных в Ми­ры гон­цов. Бог бла­го­сло­вил твое де­ло. Он, тво­и­ми мо­лит­ва­ми, чу­дес­ным об­ра­зом пе­ре­нес хри­со­вул по мо­рю в Ли­кию в пол­ной со­хран­но­сти. По­это­му мы под­твер­жда­ем все на­пи­сан­ное в гра­мо­те. Во сла­ву Пре­бла­го­го Бо­га, а так­же в па­мять о цар­ской ми­ло­сти к тво­ей мит­ро­по­лии я по­веле­ваю и в бу­ду­щем со­хра­нить неиз­мен­ной по­дать с Мир в сто со­ли­дов.
Од­на­ко щед­рость го­су­да­ря к чу­до­твор­цу Ни­ко­лаю этим не огра­ни­чи­лась. Им­пе­ра­тор пе­ре­дал ему для хра­ма свя­щен­ные со­су­ды и дру­гие да­ры. По­ки­дая дво­рец, пре­по­доб­ный слу­жи­тель Хри­стов бла­го­сло­вил са­мо­держ­ца и обе­щал по­сто­ян­но мо­лить­ся за Кон­стан­ти­на и его свя­той град, ибо царь ра­зум­ный – бла­го­со­сто­я­ние на­ро­да (Прем.6:26).
Спу­стя несколь­ко дней слав­ный за­щит­ник Ли­кии вер­нул­ся в свою мит­ро­по­лию и был встре­чен на­ро­дом с ве­ли­ки­ми по­че­стя­ми. На сле­ду­ю­щее утро по­сле при­бы­тия в Ми­ры бо­го­нос­но­го от­ца Ни­ко­лая мно­же­ство лю­дей со­бра­лось в хра­ме. Го­ро­жане хо­те­ли уви­деть и по­бла­го­да­рить лю­би­мо­го ар­хи­пас­ты­ря. Свя­ти­тель бла­го­сло­вил на­род и рас­ска­зал всем о цар­ской ми­ло­сти к Ли­кии. На­род ра­до­вал­ся, сла­вил Бо­га за чуд­ные де­ла Его для сы­нов че­ло­ве­че­ских (Пс.106:8) и го­во­рил вла­ды­ке:
– Твое пред­ста­тель­ство из­ба­ви­ло нас от ра­зо­ри­тель­ной по­да­ти. Всю жизнь мы и на­ши де­ти бу­дем мо­лить­ся за те­бя и бла­го­че­сти­во­го им­пе­ра­то­ра Кон­стан­ти­на.
Ар­хи­епи­скоп Ни­ко­лай все­гда быст­ро при­хо­дил на по­мощь к лю­дям, ко­то­рые с ве­рой об­ра­ща­лись к нему в труд­ных об­сто­я­тель­ствах. Во вре­ме­на за­сух и неуро­жая он был бди­тель­ным по­пе­чи­те­лем ли­кий­ской паст­вы.
Од­на­жды Асию охва­тил страш­ный го­лод. Мно­гие об­ла­сти нуж­да­лись в по­став­ках хле­ба. По­это­му ли­кий­цы не смог­ли за­ку­пить при­воз­ное зер­но. Мог ли ве­ли­ко­душ­ный де­ла­тель ми­ло­сты­ни Ни­ко­лай не по­жа­леть несчаст­ных лю­дей и рав­но­душ­но взи­рать на стра­дав­ших от го­ло­да со­оте­че­ствен­ни­ков?
Бо­же­ствен­ный иерарх Хри­стов явил­ся но­чью в сон­ном ви­де­нии куп­цу, ко­то­рый на­ме­ре­вал­ся про­плыть ми­мо Ли­кии на ко­раб­лях, на­гру­жен­ных хле­бом. Свя­ти­тель дал ему день­ги в за­лог, по­ве­лел плыть в Ми­ры и там про­дать зер­но.
Утром ку­пец проснул­ся и сра­зу уви­дел три зо­ло­тые мо­не­ты, вло­жен­ные в его ла­донь пре­по­доб­ным от­цом. Хле­бо­тор­го­вец был изум­лен этим чу­дом и счел сво­им дол­гом немед­лен­но ис­пол­нить во­лю ан­ге­ло­по­доб­но­го му­жа. Он при­плыл в ан­дри­ак­скую га­вань и, про­дав зер­но жи­те­лям го­ро­да Ми­ры, рас­ска­зал им о сон­ном ви­де­нии и трех зо­ло­тых мо­не­тах. По опи­са­нию куп­ца го­ро­жане узна­ли в явив­шем­ся к нему че­ло­ве­ке епи­ско­па Ни­ко­лая и воз­да­ли бла­го­да­ре­ние Бо­гу, про­слав­ляя сво­е­го сер­до­боль­но­го за­ступ­ни­ка.
Ар­хи­манд­рит Ми­ха­ил по­вест­ву­ет еще об од­ном слу­чае спа­се­ния свя­тым его со­оте­че­ствен­ни­ков от го­ло­да.
Вла­ды­ка узнал, что в ли­кий­ский порт за­шли пять гру­же­ных зер­ном ко­раб­лей, плыв­ших из Алек­сан­дрии в Кон­стан­ти­но­поль. За­бот­ли­вый Ни­ко­лай немед­лен­но от­пра­вил­ся в ан­дри­ак­скую га­вань и по­про­сил ка­пи­та­нов от­сы­пать ли­кий­цам немно­го зер­на с каж­до­го суд­на.
– Мы не мо­жем так по­сту­пить, – от­ве­ти­ли ка­пи­та­ны. – Это об­ще­ствен­ный хлеб, он не при­над­ле­жит нам. Зер­но по­лу­че­но как по­дать с Егип­та, а мы обя­за­ны до­ста­вить груз непри­кос­но­вен­ным в цар­скую сто­ли­цу.
Но ар­хи­ерей Бо­жий умо­лил мо­ре­пла­ва­те­лей по­мочь го­ло­да­ю­щим ли­кий­цам. Ча­до­лю­би­вый пас­тырь обе­щал ка­пи­та­нам быть их по­кро­ви­те­лем и за­щит­ни­ком:
– С каж­до­го ко­раб­ля от­гру­зи­те по сто мо­ди­ев. А я из­бав­лю вас от на­ка­за­ния, и го­су­да­ре­вы при­ем­щи­ки в сто­ли­це не смо­гут ни­ко­го об­ви­нить в недо­им­ке.
Мо­ря­ки по­ве­ри­ли ве­ли­ко­му чу­до­твор­цу. Они да­ли ли­кий­цам столь­ко хле­ба, сколь­ко по­про­сил у них свя­ти­тель, и при по­пут­ном вет­ре бла­го­по­луч­но до­стиг­ли Кон­стан­ти­но­по­ля. В сто­ли­це цар­ский чи­нов­ник при­нял зер­но. К край­не­му удив­ле­нию ка­пи­та­нов вес гру­за ока­зал­ся точ­но та­ким же, ка­ким он был в Алек­сан­дрии. Об этом необы­чай­ном чу­де мо­ре­пла­ва­те­ли рас­ска­за­ли при­ем­щи­кам, и все про­сла­ви­ли Бо­га, по­да­ю­ще­го ми­лость лю­бя­щим Его.
В Ми­рах Ни­ко­лай раз­дал зер­но го­ло­да­ю­щим ли­кий­цам. Со­хра­нив часть зер­на в се­ме­нах, зем­ле­дель­цы за­се­я­ли паш­ни, и со­бран­но­го хле­ба хва­ти­ло им на два го­да. Так свя­той Ни­ко­лай был неис­ся­ка­е­мым ис­точ­ни­ком бла­го­де­я­ний и ско­рым по­мощ­ни­ком лю­дям во всех тя­го­тах жиз­ни.
Те­перь по­ве­да­ем о са­мом зна­ме­ни­том де­я­нии ми­ло­сти­во­го за­ступ­ни­ка Ни­ко­лая, ко­то­рое за­став­ля­ет вос­хи­щать­ся иерар­хом Хри­сто­вым и вос­сы­лать бла­го­да­ре­ние Бо­гу, воз­ве­ли­чив­ше­му его. Пусть чи­та­тель узна­ет, как неза­мед­ли­тель­но при­хо­дит на по­мощь со­стра­да­тель­ней­ший свя­ти­тель и спа­са­ет от смер­ти невин­но осуж­ден­ных лю­дей.
В по­след­ние го­ды цар­ство­ва­ния им­пе­ра­то­ра Кон­стан­ти­на во Фри­гии, в под­раз­де­ле­нии тай­фа­лов, вспых­нул мя­теж. Го­су­дарь был весь­ма обес­по­ко­ен из­ве­сти­ем о бун­те. Он со­звал се­нат и, по­со­ве­то­вав­шись с ним, по­слал трех стра­ти­ла­тов – Непо­ти­а­на, Ур­са и Гер­пи­ли­о­на – с во­ен­ным от­ря­дом уми­ро­тво­рить вос­став­ших тай­фа­лов.
С ве­ли­кой по­спеш­но­стью вой­ско от­плы­ло из Кон­стан­ти­но­по­ля, но силь­ный шторм вы­ну­дил его оста­но­вить­ся в ан­дри­ак­ской га­ва­ни. В ожи­да­нии бла­го­при­ят­ной по­го­ды во­и­ны за­хо­те­ли по­пол­нить за­па­сы про­до­воль­ствия и вы­шли на бе­рег ку­пить про­ви­зию в Пла­ко­ме. Вско­ре из-за гру­бо­го по­ве­де­ния сол­дат на рын­ке меж­ду ли­кий­ца­ми и во­и­на­ми воз­ник­ла ссо­ра. Они ста­ли оскорб­лять друг дру­га, и де­ло до­шло до сты­чек.
Ко­гда из­ве­стие о столк­но­ве­ни­ях до­стиг­ло Мир, сре­ди ли­кий­цев на­ча­лось силь­ное вол­не­ние. На­род был воз­му­щен гру­бо­стью сол­дат и их бес­чин­ства­ми.
Ар­хи­епи­скоп Ни­ко­лай, узнав о рас­пре в Пла­ко­ме, уго­во­рил го­ро­жан не со­вер­шать опро­мет­чи­вых по­ступ­ков про­тив во­и­нов им­пе­ра­то­ра и тот­час сам от­пра­вил­ся в Ан­дри­а­ку. Ли­кий­цы, на­хо­див­ши­е­ся в га­ва­ни, встре­ти­ли вла­ды­ку с по­до­ба­ю­щи­ми по­че­стя­ми. Непо­ти­ан, Урс и Гер­пи­ли­он так­же с бла­го­го­ве­ни­ем по­кло­ни­лись вы­со­ко­чти­мо­му ар­хи­ерею. Свя­ти­тель спро­сил во­е­вод, кто они и ку­да дер­жат путь.
– Мы по­па­ли в шторм и хо­те­ли пе­ре­ждать бу­рю в ва­шей га­ва­ни, – от­ве­ти­ли стра­ти­ла­ты. – Бла­го­че­сти­вей­ший им­пе­ра­тор Кон­стан­тин по­слал нас во Фри­гию усми­рить мя­теж. Пусть твое бо­го­лю­бие по­мо­лит­ся Гос­по­ду, дабы нам со­пут­ство­вал успех.
Вла­ды­ка бла­го­сло­вил во­е­вод и при­гла­сил их под­нять­ся в го­род. Свя­тость, ко­то­рая ис­хо­ди­ла от ар­хи­ерея Бо­жье­го, его бла­го­же­ла­тель­ность и ра­ду­шие по­ра­зи­ли стра­ти­ла­тов. Во­е­на­чаль­ни­кам ста­ло стыд­но за сво­их сол­дат. Они пре­кра­ти­ли бес­чин­ства, успо­ко­и­ли во­и­нов и за­пре­ти­ли им при­тес­нять на­род.
В то вре­мя, ко­гда ар­хи­епи­скоп Ни­ко­лай на­хо­дил­ся в Пла­ко­ме, знат­ные ли­кий­цы, Ев­док­сий и Си­мо­нид, уго­во­ри­ли в Ми­рах стра­ти­га Асии Ев­ста­фия каз­нить трех му­жей. Го­ро­жане по­сла­ли гон­цов к свя­ти­те­лю, чтобы пре­ду­пре­дить его об этом зло­де­я­нии. По­сыль­ные спу­сти­лись из го­ро­да в га­вань, по­кло­ни­лись ар­хи­ерею и, ед­ва от­ды­шав­шись от быст­рой ходь­бы, об­ра­ти­лись к нему:
– Гос­по­дин, по­ка те­бя не бы­ло в го­ро­де, слу­чи­лась бе­да. На­мест­ник Ев­ста­фий, под­куп­лен­ный за­вист­ли­вы­ми и злы­ми людь­ми, вос­поль­зо­вал­ся тво­им от­сут­стви­ем и при­го­во­рил к смер­ти трех ни в чем не по­вин­ных лю­дей. Вла­ды­ка, весь го­род пла­чет по ним и ожи­да­ет тво­е­го воз­вра­ще­ния. Ес­ли бы ты на­хо­дил­ся в Ми­рах, ипарх не по­смел бы так по­сту­пить.
Судь­ба трех осуж­ден­ных му­жей глу­бо­ко взвол­но­ва­ла ар­хи­ерея Бо­жье­го, и он ре­шил прий­ти к ним на по­мощь. Да и как ина­че мог по­сту­пить хра­ни­тель Бо­же­ствен­ных ве­ле­ний Ни­ко­лай, ведь в Свя­щен­ном Пи­са­нии ска­за­но: Спа­сай оби­жа­е­мо­го из рук оби­жа­ю­ще­го и не будь ма­ло­ду­шен (Сир.4:9). Свя­той про­стер ру­ки к небу и со сле­за­ми на гла­зах стал мо­лить­ся. За­тем вла­ды­ка по­про­сил стра­ти­ла­тов по­сле­до­вать за ним к ме­сту каз­ни.
– Нам пред­сто­ит со­вер­шить Бо­жье де­ло, – про­из­нес че­ло­ве­ко­лю­би­вый иерарх и без ма­лей­ше­го про­мед­ле­ния от­пра­вил­ся в Ми­ры в со­про­вож­де­нии Непо­ти­а­на, Ур­са и Гер­пи­ли­о­на.
До­брав­шись до ме­ста под на­зва­ни­ем «У льва», свя­ти­тель встре­тил дру­гих гон­цов, по­слан­ных к нему, и спро­сил, не каз­не­ны ли при­го­во­рен­ные к смер­ти лю­ди. Гон­цы от­ве­ти­ли:
– Они жи­вы. Сей­час их ве­дут по пло­ща­ди Ди­о­с­ку­ров.
Ни­ко­лай тот­час по­спе­шил к мар­ти­рию му­че­ни­ков Кри­с­кен­та и Ди­о­ско­ри­да, но там узнал от встреч­ных лю­дей, что осуж­ден­ных му­жей уже вы­во­дят из го­ро­да. Вско­ре ар­хи­епи­скоп и стра­ти­ла­ты до­стиг­ли го­род­ских во­рот. Од­на­ко здесь ли­кий­цы ска­за­ли вла­ды­ке: – По­спе­ши, гос­по­дин. Осуж­ден­ных по­ве­ли к ме­сту их каз­ни в Ви­ру.
Для спа­се­ния неви­нов­ных лю­дей оста­ва­лось очень ма­ло вре­ме­ни. Свя­ти­тель бо­ял­ся опоз­дать. Стра­ти­ла­ты уви­де­ли сле­зы на гла­зах сер­до­боль­но­го Ни­ко­лая и пред­ло­жи­ли его спут­ни­кам:
– Да­вай­те по­шлем двух сол­дат из на­шей сви­ты. Они за­дер­жат ис­пол­не­ние при­го­во­ра до на­ше­го при­хо­да. Пусть кто-ни­будь по­ка­жет им ме­сто каз­ни.
Сол­да­ты с про­вод­ни­ком по­бе­жа­ли в Ви­ру. По­спе­шил и свя­той Ни­ко­лай. Вос­пол­нив бес­си­лие ста­ро­сти сер­деч­ным пы­лом, он ско­ро до­стиг ме­ста каз­ни, где со­бра­лась боль­шая тол­па. Во­и­ны успе­ли лишь при­оста­но­вить казнь. Свя­ти­тель ви­дел, как па­лач, су­ро­вый и неисто­вый, уже из­влек свой меч. Осуж­ден­ные му­жи со свя­зан­ны­ми за спи­ной ру­ка­ми, с кля­пом во рту и за­вя­зан­ны­ми гла­за­ми при­к­ло­ни­ли ко­ле­ни и вы­тя­ну­ли об­на­жен­ные шеи, ожи­дая уда­ра ме­ча.
Ка­за­лось, что че­ло­ве­че­ская по­мощь немыс­ли­ма. Но в этот ро­ко­вой мо­мент пре­по­доб­ный слу­жи­тель Хри­стов сво­бод­но про­шел к ме­сту каз­ни и без вся­кой бо­яз­ни, ведь пра­вед­ник смел, как лев (Притч.22:1), вы­рвал из рук па­ла­ча об­на­жен­ный меч, бро­сил его на зем­лю, осво­бо­дил осуж­ден­ных от пут и про­из­нес:
– Я го­тов уме­реть вме­сто этих неви­нов­ных.
Все это свя­той Ни­ко­лай сде­лал с осо­бым дерз­но­ве­ни­ем, и ни­кто не смел оста­но­вить пра­вед­ни­ка, ибо в его дей­стви­ях при­сут­ство­ва­ла Бо­же­ствен­ная си­ла: он был ве­лик пе­ред Бо­гом и людь­ми.
Ко­гда сня­ли по­вяз­ки с глаз и ли­ца му­жей от­кры­лись, вла­ды­ка сра­зу узнал в них знат­ных го­ро­жан. Спа­сен­ные му­жи пла­ка­ли от ра­до­сти, а на­род, очень рас­тро­ган­ный неожи­дан­ным по­яв­ле­ни­ем иерар­ха церк­ви, воз­дал бла­го­да­ре­ние Бо­гу и сво­е­му ар­хи­ерею.
Свя­ти­те­лю со­об­щи­ли, что ипарх осу­дил на смерть невин­ных лю­дей за две­сти литр се­реб­ра. За­щит­ник ис­ти­ны Ни­ко­лай ре­шил пой­ти к стра­ти­гу Асии Ев­ста­фию и до­бить­ся от­ме­ны без­за­кон­но­го при­го­во­ра. Вме­сте со стра­ти­ла­та­ми он немед­лен­но от­пра­вил­ся в го­род. Бес­страш­ный вла­ды­ка при­ка­зал во­и­нам взло­мать дверь ре­зи­ден­ции пра­ви­те­ля и дерз­но­вен­но во­шел в пре­то­рий.
Ев­ста­фий очень ис­пу­гал­ся, уви­дев жи­вы­ми и невре­ди­мы­ми трех осуж­ден­ных им му­жей, да еще в со­про­вож­де­нии са­мо­го ар­хи­епи­ско­па Мир­ли­кий­ско­го и важ­ных са­нов­ни­ков из Кон­стан­ти­но­по­ля с во­ен­ным от­ря­дом. Ев­ста­фий вы­шел им на­встре­чу и по­кло­нил­ся ар­хи­ерею. Но Ни­ко­лай от­стра­нил его от се­бя, на­звал кро­во­пий­цей, без­за­кон­ни­ком и вра­гом Бо­жьим.
– За твои зло­де­я­ния мы не по­ща­дим те­бя! – гроз­но вос­клик­нул свя­ти­тель. – Я со­об­щу бла­го­че­сти­вей­ше­му им­пе­ра­то­ру о том, как ты при­тес­нял, а вер­нее, гра­бил на­шу про­вин­цию и за взят­ки каз­нил невин­ных лю­дей.
Устра­шен­ный угро­за­ми вла­ды­ки и же­лая при­ми­ре­ния с про­слав­лен­ным иерар­хом, Ев­ста­фий стал на ко­ле­ни и со сле­за­ми на гла­зах дол­го умо­лял свя­то­го про­стить его за по­спеш­ное осуж­де­ние трех му­жей. Од­на­ко при этом пра­ви­тель пе­ре­кла­ды­вал ос­нов­ную ви­ну с се­бя на го­род­ских ста­рей­шин.
– Не гне­вай­ся на ме­ня, раб Бо­жий, – го­во­рил Ев­ста­фий. – Не я ви­но­ват, а пер­вые лю­ди го­ро­да, Ев­док­сий и Си­мо­нид, вы­дви­ну­ли про­тив них об­ви­не­ние.
Ар­хи­епи­скоп Ни­ко­лай знал, что стра­тиг Асии был под­куп­лен и те­перь, оправ­ды­ва­ясь, лу­ка­вит. По­это­му он не хо­тел про­щать ипар­ха, угро­жал ему за непра­вед­ный суд му­ка­ми на Страш­ном Су­де и гроз­но ска­зал:
– О, нече­сти­вый че­ло­век, враг вся­кой спра­вед­ли­во­сти! Не Ев­док­сий и Си­мо­нид, а зо­ло­то и се­реб­ро убе­ди­ли те­бя каз­нить их. Ес­ли ты по­лу­чил власть, то дол­жен пра­вить бес­при­страст­но, ведь в Пи­са­нии ска­за­но: Уда­ляй­ся от неправ­ды и не умерщ­вляй невин­но­го и пра­во­го, ибо Я не оправ­даю без­за­кон­ни­ка (Исх.23:7).
Толь­ко по­сле то­го, как Ев­ста­фий со сми­ре­ни­ем во всем чи­сто­сер­деч­но со­знал­ся и по­ка­ял­ся, ве­ли­ко­душ­ный Ни­ко­лай про­стил его. Кон­стан­ти­но­поль­ские во­е­во­ды, со­про­вож­дав­шие свя­ти­те­ля из Пла­ко­мы, ди­ви­лись бес­стра­шию и ре­ши­тель­но­сти бо­го­муд­ро­го пас­ты­ря, спас­ше­го сво­их со­граж­дан от, ка­за­лось бы, неми­ну­е­мой смер­ти.
За­тем Ни­ко­лай при­гла­сил Непо­ти­а­на, Ур­са и Гер­пи­ли­о­на и трех осво­бож­ден­ных им му­жей на тра­пе­зу. По­сле обе­да вла­ды­ка по­про­щал­ся со стра­ти­ла­та­ми: каж­до­го из них свя­той бла­го­сло­вил, об­нял и по­це­ло­вал. Во­и­ны се­ли на ко­раб­ли и от­пра­ви­лись во Фри­гию усми­рять бунт. Там вой­скам им­пе­ра­то­ра уда­лось быст­ро по­да­вить мя­теж тай­фа­лов. Пол­ко­вод­цы убра­ли из их сре­ды всех за­чин­щи­ков бун­та и на­дол­го вос­ста­но­ви­ли проч­ный мир во Фри­гии.


по­ви­дать ве­ли­ко­го стар­ца. Во­е­во­ды по­ста­ви­ли ко­раб­ли в ан­дри­ак­ской га­ва­ни и под­ня­лись в го­род. Ар­хи­епи­скоп Мир лас­ко­во встре­тил пол­ко­вод­цев и при­гла­сил на тра­пе­зу. Стра­ти­ла­ты рас­ска­за­ли Ни­ко­лаю о бла­го­при­ят­ном для них по­хо­де и о том, как по его мо­лит­вам они одер­жа­ли по­бе­ду. Вла­ды­ка был очень рад за них. Од­на­ко свя­той имел по­пе­че­ние не толь­ко о зем­ных успе­хах лю­дей, ко­то­рые об­ра­ща­лись к нему за по­мо­щью и по­кро­ви­тель­ством, – угод­ник Бо­жий преж­де все­го за­бо­тил­ся о спа­се­нии душ че­ло­ве­че­ских. По­это­му про­зор­ли­вый Ни­ко­лай пред­ска­зал стра­ти­ла­там, что они под­верг­нут­ся опас­но­сти, и дол­го уве­ще­вал их:
– Ча­да мои, ни­ко­гда не от­ча­и­вай­тесь и не ма­ло­ду­ше­ствуй­те, а имей­те твер­дое упо­ва­ние на Бо­га, и Он не по­пустит вам быть ис­ку­ша­е­мы­ми сверх сил, но при ис­ку­ше­нии даст и об­лег­че­ние, так чтобы вы мог­ли [его] пе­ре­не­сти (1 Кор 10. 13).
Во­и­ны с бла­го­го­ве­ни­ем слу­ша­ли ар­хи­пас­ты­ря, но не по­ня­ли, о ка­ких пред­сто­я­щих ис­пы­та­ни­ях го­во­рил им вла­ды­ка. Стра­ти­ла­ты по­лу­чи­ли бла­го­сло­ве­ние у свя­ти­те­ля, спу­сти­лись к сво­им ко­раб­лям и от­плы­ли в Кон­стан­ти­но­поль.
В сто­ли­це на­род, се­нат и сам им­пе­ра­тор Кон­стан­тин устро­и­ли Непо­ти­а­ну, Ур­су и Гер­пи­ли­о­ну пыш­ную встре­чу, слов­но пол­ко­вод­цы по­лу­чи­ли три­умф. Го­су­дарь был очень до­во­лен ско­рым усми­ре­ни­ем мя­те­жа и осы­пал во­е­вод щед­ры­ми да­ра­ми. От­ныне во двор­це стра­ти­ла­там ока­зы­ва­ют ве­ли­кий по­чет. Они ста­но­вят­ся весь­ма зна­ме­ни­ты­ми в Рим­ской им­пе­рии.
Но вся­кое про­цве­та­ние и сла­ва ближ­не­го тер­за­ет за­вист­ни­ка, как сол­неч­ный свет боль­ные гла­за. Злые лю­ди пред­по­чи­та­ют луч­ше са­мим стра­дать, чем ви­деть чу­жое бла­го­ден­ствие. Рас­по­ло­же­ние мо­нар­ха к трем пол­ко­вод­цам воз­бу­ди­ло силь­ную за­висть в серд­цах дру­гих при­бли­жен­ных к им­пе­ра­то­ру во­е­на­чаль­ни­ков. Эти са­нов­ни­ки да­ли пре­фек­ту Аб­ла­бию зна­чи­тель­ную сум­му, чтобы он по­гу­бил стра­ти­ла­тов. Зо­ло­то по­мра­чи­ло ра­зум пра­ви­те­ля. Аб­ла­бий со­гла­сил­ся ого­во­рить во­е­вод в из­мене, до­бить­ся их за­клю­че­ния под стра­жу и каз­ни, ибо пре­фект был ко­вар­ным и злым че­ло­ве­ком, а злые лю­ди не ра­зу­ме­ют спра­вед­ли­во­сти (Притч.28:5). Аб­ла­бий от­пра­вил­ся к им­пе­ра­то­ру и ска­зал:
– Вла­ды­ка са­мо­дер­жец, я узнал прав­ду о том, что про­изо­шло во Фри­гии. Три пол­ко­вод­ца, Непо­ти­ан, Урс и Гер­пи­ли­он, ко­то­рых ты при­нял за ми­ро­твор­цев и лю­бил, устро­и­ли за­го­вор про­тив те­бя. Стра­ти­ла­ты из­ве­сти­ем о ми­ре хо­те­ли сде­лать нас него­то­вы­ми к за­щи­те от вра­гов, а за­тем, усы­пив на­шу бди­тель­ность, вне­зап­но вос­стать про­тив тво­ей дер­жа­вы и за­хва­тить власть. Они за­клю­чи­ли со­юз с мя­теж­ни­ка­ми, обе­щая дать им чи­ны, вы­со­кие по­сты и мно­го де­нег. О вла­ды­ка все­лен­ной, дабы Непо­ти­ан, Урс и Гер­пи­ли­он не смог­ли ис­пол­нить свой дерз­кий за­мы­сел, при­ка­жи немед­лен­но за­клю­чить их в тем­ни­цу.
Кон­стан­тин был воз­му­щен чер­ной небла­го­дар­но­стью обла­го­де­тель­ство­ван­ных им лю­дей. По до­но­су Аб­ла­бия он по­ве­лел тот­час схва­тить во­е­вод, за­ко­вать и бро­сить в тем­ни­цу, но не до­про­сил их, так как в те дни за­ни­мал­ся неот­лож­ны­ми го­судар­ствен­ны­ми де­ла­ми. Шло вре­мя. Пол­ко­вод­цы, то­мясь в тюрь­ме, недо­уме­ва­ли о при­чине сво­е­го аре­ста и все еще на­де­я­лись на спра­вед­ли­вое рас­сле­до­ва­ние. Но зло, слов­но ему ма­ло до­стиг­ну­то­го, до­вер­ша­ет на­ча­тое. Вра­ги стра­ти­ла­тов бо­я­лись, как бы ка­кая-ни­будь слу­чай­ность не об­на­ру­жи­ла ого­во­ра вер­ных Ва­силев­су во­и­нов и де­ло не обер­ну­лось про­тив них. Эти за­вист­ни­ки при­шли к Аб­ла­бию и по­тре­бо­ва­ли:
– Уго­во­ри им­пе­ра­то­ра по­ско­рее каз­нить Непо­ти­а­на, Ур­са и Гер­пи­ли­о­на. Нель­зя так дол­го остав­лять их жи­вы­ми.
Пре­фект за­пу­тал­ся в се­тях зла­то­лю­бия. За день­ги, ко­то­рые ему да­ли вра­ги стра­ти­ла­тов, пра­ви­тель дол­жен был до­бить­ся у им­пе­ра­то­ра каз­ни во­е­вод. Аб­ла­бию очень не хо­те­лось рас­ста­вать­ся с зо­ло­том. По­это­му он пред­стал пе­ред Мо­нар­хом как вест­ник несча­стья, с уны­лым ли­цом и скорб­ным взо­ром. Ли­це­мер­ный пра­ви­тель сде­лал вид, буд­то силь­но встре­во­жен но­вым из­ве­сти­ем о за­го­во­ре, ибо очень за­бо­тит­ся о жиз­ни го­су­да­ря и без­гра­нич­но пре­дан ему. Ста­ра­ясь вы­звать цар­ский гнев к непо­вин­ным лю­дям, Аб­ла­бий ска­зал:
– Вла­ды­ка, мы до сих пор оста­ви­ли в жи­вых пре­ступ­ни­ков, по­ку­сив­ших­ся на твою дер­жа­ву. Од­на­ко эти зло­деи да­же в тем­ни­це не от­ка­за­лись от сво­их за­мыс­лов; ни­кто из них не рас­ка­ял­ся. Бо­лее то­го, имея за­ступ­ни­ков на сво­бо­де, уз­ни­ки не пе­ре­ста­ют стро­ить коз­ни. По­ка Непо­ти­ан, Урс и Гер­пи­ли­он не упре­ди­ли нас и не разо­жгли но­вый мя­теж, по­ве­ли немед­лен­но каз­нить их.
Страш­ной ве­щью мо­жет ока­зать­ся неве­де­ние, ес­ли оно за­по­лу­чит се­бе в по­мощ­ни­ки кле­ве­ту. Так ко­вар­ный пра­ви­тель ввел в за­блуж­де­ние бо­го­лю­би­во­го им­пе­ра­то­ра Кон­стан­ти­на. Раз­гне­ван­ный са­мо­дер­жец по­ве­рил Аб­ла­бию. Он при­ка­зал без рас­сле­до­ва­ния и су­да от­сечь ме­чом го­ло­вы стра­ти­ла­там. По­сколь­ку был уже ве­чер, ис­пол­не­ние при­го­во­ра от­ло­жи­ли до утра. Пре­фект по­слал гон­ца из­ве­стить тю­рем­но­го смот­ри­те­ля Ила­ри­а­на о пред­сто­я­щей каз­ни и при­го­то­вить к ней трех уз­ни­ков.
Ила­ри­ан за вре­мя за­клю­че­ния пол­ко­вод­цев по­дру­жил­ся с ни­ми. Он ве­рил, что Непо­ти­ан, Урс и Гер­пи­ли­он неви­нов­ны, и со­об­ще­ние об их каз­ни по­верг­ло его в уны­ние.
– По­чтен­ные му­жи, – пе­чаль­но про­из­нес смот­ри­тель. – Луч­ше бы я не знал вас, не на­сла­ждал­ся при­ят­ны­ми бе­се­да­ми и тра­пе­за­ми с ва­ми. То­гда мне лег­че бы­ло бы пе­ре­не­сти несча­стье; скорбь так не омра­ча­ла бы мою ду­шу. На­станет утро, и мы на­все­гда рас­ста­нем­ся друг с дру­гом, ибо царь по­ве­лел вас каз­нить. По­ду­май­те, гос­по­да мои, уже не о соб­ствен­ном спа­се­нии, а о ва­ших на­след­ни­ках. Ес­ли хо­ти­те сде­лать ка­кие-ни­будь рас­по­ря­же­ния о сво­ем иму­ще­стве, то по­за­боть­тесь о нем те­перь. Ина­че смерть по­ме­ша­ет вам вы­ра­зить ва­шу во­лю.
Стра­ти­ла­ты не зна­ли за со­бой ни­ка­кой ви­ны пе­ред им­пе­ра­то­ром. Доб­лест­ные во­и­ны рас­счи­ты­ва­ли на спра­вед­ли­вое раз­би­ра­тель­ство их де­ла, и из­ве­стие о каз­ни без су­да и след­ствия по­верг­ло уз­ни­ков в от­ча­я­ние. Непо­ти­ан, Урс и Гер­пи­ли­он раз­ди­ра­ли свои одеж­ды, рва­ли на се­бе во­ло­сы, ры­да­ли и вос­кли­ца­ли:
– Ка­кой де­мон по­за­ви­до­вал нам? По­че­му мы долж­ны уме­реть без рас­сле­до­ва­ния и до­про­са, как зло­деи? За ка­кое де­я­ние нас хо­тят пре­дать смер­ти?
Се­туя и при­чи­тая, пол­ко­вод­цы при­зы­ва­ли в сви­де­те­ли их неви­нов­но­сти род­ствен­ни­ков, зна­ко­мых и Са­мо­го Бо­га. И ко­гда они об­ра­ти­лись к Все­мо­гу­ще­му Гос­по­ду, Ко­то­рый мо­жет лег­ко от­ме­нять неспра­вед­ли­вые при­го­во­ры, Непо­ти­ан вспом­нил, как ар­хи­епи­скоп Ни­ко­лай пред­ска­зал им пред­сто­я­щие ис­пы­та­ния. Те­перь во­и­ны по­ня­ли, по­че­му свя­той на про­ща­ние уве­ще­вал их и при­зы­вал в бе­де не ма­ло­ду­ше­ство­вать и не уны­вать, а твер­до на­де­ять­ся на Бо­га, ведь Гос­подь под­дер­жи­ва­ет всех па­да­ю­щих и вос­став­ля­ет всех низ­вер­жен­ных (Пс.144:14). Непо­ти­ан так­же на­пом­нил то­ва­ри­щам о за­ступ­ни­че­стве свя­ти­те­ля, спас­ше­го в Ми­рах трех го­ро­жан от смер­ти, и стал го­ря­чо со сле­за­ми мо­лить­ся:
– Бо­же Ни­ко­лая, из­ба­вив­ший его ру­кой трех му­жей от без­за­кон­ной каз­ни в Ли­кии, спа­си нас от горь­кой смер­ти. Пре­по­доб­ный Ни­ко­лай, хоть ты и да­ле­ко, но да при­бли­зит­ся мо­лит­ва на­ша к те­бе. Услышь нас и по­спе­ши за­щи­тить от же­сто­ко­го ого­во­ра, дабы мы, о, пре­слав­ный отец, мог­ли прий­ти и по­кло­нить­ся тво­ей свя­то­сти.
Мо­лит­ва Непо­ти­а­на во­оду­ше­ви­ла Ур­са и Гер­пи­ли­о­на, и они то­же ста­ли при­зы­вать Бо­га:
– Гос­по­ди, об­ра­ти ныне взор Свой на нас. Серд­ца на­ши то­мят­ся от ве­ли­кой скор­би. По­мо­ги нам, Бо­же, Спа­си­тель наш, ра­ди сла­вы име­ни Тво­е­го… Да при­дет пред ли­це Твое сте­на­ние уз­ни­ка; мо­гу­ще­ством мыш­цы Тво­ей со­хра­ни об­ре­чен­ных на смерть (Пс.78:9, 11). Зав­тра нас хо­тят умерт­вить. По­спе­ши же ско­рее на по­мощь и из­бавь непо­вин­ных от смер­ти.
Всю ночь во­е­во­ды усерд­но мо­ли­лись. Ка­ки­ми толь­ко жа­лоб­ны­ми ре­ча­ми не вос­поль­зу­ет­ся страж­ду­щая ду­ша, об­ра­ща­ясь к Бо­гу в на­деж­де на спа­се­ние! Ибо бли­зок Гос­подь ко всем при­зы­ва­ю­щим Его в ис­тине. Же­ла­ние бо­я­щих­ся Его он ис­пол­ня­ет, вопль их слы­шит и спа­са­ет (Пс.144:18-19). В ту же ночь Бог, по Сво­е­му бла­го­во­ле­нию к лю­дям, взы­ва­ю­щим к Нему от все­го серд­ца, по­слал на по­мощь стра­ти­ла­там со­стра­да­тель­ней­ше­го Ни­ко­лая.
Ве­ли­кий за­ступ­ник, бла­го­да­ря сво­е­му необы­чай­но­му че­ло­ве­ко­лю­бию и ми­ло­сер­дию, еще во вре­мя зем­ной жиз­ни по­лу­чил от Бо­га бла­го­дать, по­доб­но ан­ге­лам, несмот­ря ни на ка­кие рас­сто­я­ния и пре­гра­ды, мгно­вен­но при­хо­дить на по­мощь. Пре­чуд­ный Ни­ко­лай явил­ся во дво­рец к спя­ще­му им­пе­ра­то­ру и гроз­но про­из­нес:
– Кон­стан­тин, встань ско­рее и осво­бо­ди то­мя­щих­ся в тем­ни­це трех во­е­вод. Они окле­ве­та­ны пре­фек­том Аб­ла­би­ем, по­лу­чив­шим взят­ку, и неспра­вед­ли­во при­го­во­ре­ны то­бой к смер­ти. Ес­ли ты ослу­ша­ешь­ся ме­ня и не от­пу­стишь их, я разо­жгу про­тив те­бя вой­ну в Дирра­хии, ко­то­рая с недав­них пор за­мыш­ля­ет­ся в тех кра­ях, а те­ло твое от­дам пти­цам, устро­ив те­бе встре­чу с Ве­ли­ким Ца­рем Хри­стом. То­гда, на­учен­ный опы­том, ты пой­мешь, сколь хо­ро­шо по­ви­но­вать­ся, ес­ли по­ве­ле­ние ис­хо­дит от Бо­га.
Услы­шав эти сло­ва, им­пе­ра­тор проснул­ся и в ноч­ном су­мра­ке уви­дел пе­ред со­бой че­ло­ве­ка. Кон­стан­тин был по­ра­жен необыч­но­стью про­ис­хо­дя­ще­го и дерз­кой ре­чью го­стя:
Как сме­ешь ты при­ка­зы­вать мне? – вос­клик­нул го­су­дарь. – Кто ты и как про­ник в мой дво­рец но­чью?
– По­смот­ри на ме­ня. Я – Ни­ко­лай, ар­хи­епи­скоп Ли­кий­ской мит­ро­по­лии, – от­ве­тил чу­до­тво­рец и стал неви­дим.
За­тем свя­той явил­ся к пре­фек­ту, встал воз­ле его по­сте­ли и про­из­нес:
– Аб­ла­бий, ты по­те­рял рас­су­док. От­пу­сти из тем­ни­цы трех во­е­вод, ко­то­рых ты окле­ве­тал из-за сво­е­го зла­то­лю­бия. Знай, я об­ли­чу те­бя пе­ред Ве­ли­ким Ца­рем Хри­стом, ес­ли ты ослу­ша­ешь­ся ме­ня и про­льешь невин­ную кровь. Тя­же­лая неиз­ле­чи­мая бо­лезнь по­ра­зит твое те­ло, и оно станет пи­щей для чер­вей. Твой род ли­шит­ся до­ма и все­го иму­ще­ства, непра­вед­но при­об­ре­тен­но­го то­бой, и по­гибнет злой смер­тью.
Пре­фект спро­сил у че­ло­ве­ка, так сме­ло го­во­рив­ше­го с ним, кто он. Как и у Кон­стан­ти­на, Ни­ко­лай на­звал­ся ар­хи­епи­ско­пом Мир­ли­кий­ским и стал неви­дим.
Утром им­пе­ра­тор по­слал про­то­кур­со­ра при­ве­сти к нему Аб­ла­бия. Ноч­ное яв­ле­ние оза­да­чи­ло са­мо­держ­ца. Бла­го­ра­зум­ный го­су­дарь хо­тел ско­рее по­со­ве­то­вать­ся со сво­им са­нов­ни­ком, что бы оно мог­ло озна­чать. По пу­ти про­то­кур­сор встре­тил Аб­ла­бия. Пре­фект так­же спе­шил по­ве­дать мо­нар­ху о ноч­ной встре­че. Он был на­пу­ган, недо­уме­вал, как ему по­сту­пить, и по­это­му от­пра­вил­ся во дво­рец.
Им­пе­ра­тор со­об­щил пре­фек­ту, как но­чью его вне­зап­но раз­бу­дил свя­ти­тель Ни­ко­лай и, угро­жая ка­ра­ми, по­тре­бо­вал от­ме­ны неспра­вед­ли­во­го при­го­во­ра над окле­ве­тан­ны­ми стра­ти­ла­та­ми. Аб­ла­бий рас­ска­зал Кон­стан­ти­ну о по­доб­ном яв­ле­нии к нему ар­хи­епи­ско­па Мир­ли­кий­ско­го. Это сов­па­де­ние силь­но уди­ви­ло мо­нар­ха. Го­су­дарь по­ве­лел немед­лен­но при­ве­сти трех во­е­вод из тем­ни­цы и, ко­гда они пред­ста­ли пе­ред се­на­том, про­из­нес:
– Ка­ки­ми ухищ­ре­ни­я­ми вы за­ста­ви­ли свя­то­го му­жа вне­зап­но явить­ся к нам во дво­рец? Он гроз­но при­ка­зал от­пу­стить вас на сво­бо­ду, а в про­тив­ном слу­чае обе­щал под­нять про­тив ме­ня ги­бель­ный меж­до­усоб­ный мя­теж. Ска­жи­те, поль­зу­ясь ка­ким кол­дов­ством, ка­ким волх­во­ва­ни­ем, вы устро­и­ли мне и пре­фек­ту оди­на­ко­вые ви­де­ния?
Во­е­во­ды, ни­че­го не знав­шие о яв­ле­нии Ни­ко­лая, с ис­крен­ним недо­уме­ни­ем смот­ре­ли на им­пе­ра­то­ра. Кон­стан­тин за­ме­тил это, смяг­чил­ся и ска­зал:
– Не бой­тесь и по­ве­дай­те нам ис­ти­ну.
Стра­ти­ла­ты со сле­за­ми от­ве­ча­ли:
– Го­су­дарь, мы не обу­че­ны волх­во­ва­ни­ям и ни­ко­гда не за­мыш­ля­ли ни­ка­ко­го зла про­тив дер­жа­вы и тво­е­го ве­ли­че­ства, да бу­дет сви­де­те­лем в этом Сам Все­ви­дя­щий Бог. Ес­ли же об­на­ру­жит­ся, что мы об­ма­ны­ва­ем те­бя и ви­нов­ны, то пусть не бу­дет ни нам, ни ро­ду на­ше­му ни­ка­кой по­ща­ды и снис­хож­де­ния.
От­цы за­ве­ща­ли нам, о, са­мо­дер­жец, чтить им­пе­ра­то­ра и вы­ше все­го ста­вить вер­ность ему, а лю­дей, на­ру­ша­ю­щих это пра­ви­ло, стро­го на­ка­зы­вать и об­хо­дить­ся с ни­ми как с вра­га­ми. Мы за­бо­ти­лись о тво­ей без­опас­но­сти, не ща­дя сво­ей жиз­ни. Вся­кий раз, ко­гда ру­ка непри­я­те­ля гро­зи­ла тво­е­му ве­ли­че­ству и вре­мя тре­бо­ва­ло доб­лест­ных лю­дей, ты вы­би­рал нас и по­ру­чал от­ра­жать про­тив­ни­ка. Мы охот­но по­ви­но­ва­лись цар­ско­му при­ка­зу, про­яв­ляя му­же­ство и храб­рость. Это под­твер­дят все. Од­на­ко нас окле­ве­та­ли, и те­перь вме­сто сла­вы и щед­ро­го воз­на­граж­де­ния от го­су­да­ре­вой дес­ни­цы за на­шу пре­дан­ность мы ждем, как ты ви­дишь, са­мо­го страш­но­го на­ка­за­ния. Как, о, солн­це, как, о, спра­вед­ли­вость, ты мо­жешь спо­кой­но взи­рать на та­кое зло!
Им­пе­ра­тор был по­тря­сен. И востре­пе­тал он пе­ред су­дом Бо­жьим и усты­дил­ся сво­ей цар­ской баг­ря­ни­цы, ибо, бу­дучи для дру­гих за­ко­но­да­те­лем, го­тов был свер­шить непра­вед­ный суд. Лас­ко­во и снис­хо­ди­тель­но за­го­во­рил Кон­стан­тин с его вер­ны­ми слу­га­ми Непо­ти­а­ном, Ур­сом и Гер­пи­ли­о­ном и спро­сил:
– Зна­е­те ли вы Мир­ли­кий­ско­го ар­хи­епи­ско­па Ни­ко­лая?
Ко­гда мо­нарх про­из­нес имя свя­ти­те­ля, во­е­во­ды по­ня­ли, что ве­ли­кий за­ступ­ник услы­шал их мо­лит­вен­ные при­зы­ва­ния и явил­ся но­чью к Кон­стан­ти­ну и Аб­ла­бию. Не ута­и­вая сво­их чувств и на­дежд, они гром­ко вос­клик­ну­ли:
– Бог Ни­ко­лая, спас­ший трех невин­ных му­жей от смер­ти, из­бавь и нас от неспра­вед­ли­вой каз­ни!
За­тем Непо­ти­ан по­ве­дал о встре­че с Ли­кий­ским ар­хи­епи­ско­пом в ан­дри­ак­ской га­ва­ни. Он из­ло­жил ав­гу­стей­шей осо­бе все по по­ряд­ку и, за­вер­шая рас­сказ, про­из­нес:
– Вла­ды­ка са­мо­дер­жец, Ни­ко­лай – че­ло­век Бо­жий, про­слав­лен­ный уди­ви­тель­ны­ми де­я­ни­я­ми. Он ве­дет ан­гель­скую жизнь и со­вер­шил мно­го ве­ли­ких чу­дес. Мы бы­ли сви­де­те­ля­ми то­го, как этот доб­рый пас­тырь по­спе­шил в Ми­ры и оста­но­вил казнь трех невин­но осуж­ден­ных по ого­во­ру му­жей. Ныне мы, ока­зав­шись в та­кой же бе­де, мо­лит­вен­но при­зва­ли его и по­про­си­ли за­сту­пить­ся за нас пе­ред че­ло­ве­ко­лю­би­вым Бо­гом.
Кон­стан­тин бла­го­го­вей­но по­чи­тал свя­тых угод­ни­ков. Он по­нял, по­че­му Ни­ко­лай явил­ся но­чью к нему во дво­рец и по­тре­бо­вал от­пу­стить во­е­вод на сво­бо­ду. Им­пе­ра­тор при­ка­зал снять око­вы с Непо­ти­а­на, Ур­са и Гер­пи­ли­о­на и на­деть на них по­я­са стра­ти­ла­тов выс­ше­го ран­га.
– Не я да­рую вам жизнь, – про­из­нес са­мо­дер­жец, – но Бог и Ни­ко­лай, ко­то­ро­го вы при­зы­ва­ли на по­мощь. Остри­ги­те во­ло­сы, ко­то­рые от­рос­ли у вас в тем­ни­це, и от­прав­ляй­тесь в Ли­кию по­бла­го­да­рить ва­ше­го осво­бо­ди­те­ля. Ска­жи­те ему, что я ис­пол­нил его по­ве­ле­ние, да не гне­ва­ет­ся на ме­ня угод­ник Хри­стов. Пусть он мо­лит­ся за мое цар­ство и за мир во все­лен­ной.
Го­су­дарь вру­чил во­е­во­дам Еван­ге­лие в зо­ло­том окла­де, укра­шен­ное дра­го­цен­ны­ми кам­ня­ми и жем­чу­гом, по­тир и два све­тиль­ни­ка, из­го­тов­лен­ные из зо­ло­та, по­велев все это вме­сте с пись­мом пе­ре­дать ар­хи­епи­ско­пу Ни­ко­лаю.
Непо­ти­ан, Урс и Гер­пи­ли­он вско­ре от­пра­ви­лись в путь. В Ми­рах они яви­лись к свя­ти­те­лю и со сле­за­ми бла­го­дар­но­сти при­па­ли к его но­гам.
– Что вы де­ла­е­те, ча­да? Встань­те и воз­бла­го­да­ри­те Бо­га. Гос­подь все­гда по­мо­га­ет лю­дям, на­де­ю­щим­ся на Него, – вос­клик­нул ар­хи­ерей и под­нял во­и­нов с зем­ли.
Стра­ти­ла­ты пе­ре­да­ли вла­ды­ке пись­мо и дра­го­цен­ные да­ры им­пе­ра­то­ра для его хра­ма. Пол­ко­вод­цы рас­ска­за­ли всем о чу­дес­ном пред­ста­тель­стве за них ми­ло­сти­во­го за­ступ­ни­ка Ни­ко­лая, спас­ше­го им жизнь, и по­ло­жи­ли к но­гам свя­то­го де­вять ты­сяч зо­ло­тых монет для раз­да­чи бед­ным. Пре­по­доб­ный отец со­тво­рил мо­лит­ву и при­гла­сил во­и­нов на тра­пе­зу.
По­ка стра­ти­ла­ты на­хо­ди­лись в Ми­рах, учи­тель Бо­же­ствен­ных ве­ле­ний еже­днев­но на­став­лял их и утвер­ждал в ве­ре в Гос­по­да на­ше­го Иису­са Хри­ста. Он уве­ще­вал во­е­на­чаль­ни­ков впредь не стра­шить­ся ис­ку­ше­ний, не бо­ять­ся привре­мен­ной смер­ти и го­во­рил:
– Зо­ло­то ис­пы­ты­ва­ет­ся ог­нем, а серд­ца вер­ных – во вре­мя ис­ку­ше­ний. По­это­му не бой­тесь, но непре­стан­но воз­во­ди­те ва­ши мыс­лен­ные очи к Бо­гу, и Гос­подь спа­сет вас.
Це­лый ме­сяц про­ве­ли стра­ти­ла­ты у ве­ли­ко­го стар­ца, а ко­гда на­ста­ло вре­мя от­прав­лять­ся до­мой, во­и­ны, по­лу­чив его на­пут­ствие и бла­го­сло­ве­ние, бла­го­по­луч­но вер­ну­лись в Кон­стан­ти­но­поль с пись­ма­ми ар­хи­епи­ско­па к им­пе­ра­то­ру.
С это­го вре­ме­ни мо­нарх с лю­бо­вью и ве­ли­ким по­че­том при­ни­мал во­е­вод во двор­це. Пре­дан­ней­шим об­ра­зом слу­жи­ли Непо­ти­ан, Урс и Гер­пи­ли­он ца­рю, и вра­ги уже не мог­ли най­ти ни­ка­ко­го пред­ло­га, чтобы их опо­ро­чить.
На­до ли го­во­рить о том, с ка­ким бла­го­го­ве­ни­ем от­но­си­лись стра­ти­ла­ты к ду­хо­нос­но­му от­цу. И на сле­ду­ю­щий год дви­жи­мые лю­бо­вью к сво­е­му спа­си­те­лю во­е­во­ды сно­ва от­пра­ви­лись в Ми­ры. Узнав, что их доб­рый на­став­ник по­чил и пре­бы­ва­ет с Гос­по­дом, они дол­го со сле­за­ми мо­ли­лись в со­бо­ре у чест­ных мо­щей свя­то­го и спо­до­би­лись его ви­де­ния. Непо­ти­ан, Урс и Гер­пи­ли­он по­чти­ли Ни­ко­лая, со­ору­див пор­тик от хра­ма до го­ро­да про­тя­жен­но­стью в од­ну ми­лю, а сле­ва и спра­ва от него по­стро­и­ли жи­ли­ща для цер­ков­ных ни­щих.
По­сле спа­се­ния стра­ти­ла­тов сла­ва пре­див­но­го чу­до­твор­ца и ско­ро­го за­ступ­ни­ка уже ни­ко­гда не остав­ля­ла Ни­ко­лая. Кры­ла­тая мол­ва о Мир­ли­кий­ском ар­хи­ерее про­нес­лась по вол­нам через мо­ря, и не оста­лось в под­лун­ном ми­ре та­ко­го ме­ста, где бы не зна­ли о бла­го­де­я­ни­ях свя­то­го. Го­тов­ность на­де­лен­но­го все­ми да­ра­ми Бо­жьи­ми иерар­ха спа­сти каж­до­го че­ло­ве­ка, ока­зав­ше­го­ся в бе­де, бы­ла так ве­ли­ка, что он по­мо­гал да­же тем лю­дям, ко­то­рые ни­ко­гда не ви­де­ли Ни­ко­лая, но с ве­рой при­зы­ва­ли его! По­ве­да­ем еще об од­ном из мно­го­чис­лен­ных при­ме­ров по­мо­щи зна­ме­ни­то­го чу­до­твор­ца. Это де­я­ние свя­ти­тель со­вер­шил в кон­це сво­е­го зем­но­го пу­ти.
Ко­рабль, плыв­ший по Сре­ди­зем­но­му мо­рю, вне­зап­но по­пал в страш­ный шторм. Гро­мад­ные вол­ны гро­зи­ли вот-вот по­то­пить суд­но. Лю­ди по­те­ря­ли вся­кую на­деж­ду – ги­бель ка­за­лась им неот­вра­ти­мой. Вос­ста­ет бур­ный ве­тер и вы­со­ко под­ни­ма­ет вол­ны, [ко­то­рые] вос­хо­дят до небес, нис­хо­дят до без­дны; ду­ша [че­ло­ве­ка] ис­та­и­ва­ет в бед­ствии (Пс.106:25-26). В столь ре­ши­тель­ную ми­ну­ту мо­ря­кам при­шла спа­си­тель­ная мысль об­ра­тить­ся с мо­лит­вой к свя­то­му Ни­ко­лаю, ко­то­ро­го ни­кто из них ни­ко­гда не ви­дел, но все слы­ша­ли, что Мир­ли­кий­ский ар­хи­епи­скоп яв­ля­ет­ся ско­рым по­мощ­ни­ком в бе­дах. Ко­ра­бель­щи­ки ста­ли взы­вать к ми­ло­сти­во­му Ни­ко­лаю, и на­деж­да на Бо­жье­го угод­ни­ка не об­ма­ну­ла их. Свя­ти­тель, слов­но ан­гел, тот­час по­явил­ся на кор­ме суд­на и про­из­нес:
– Вы зва­ли ме­ня, и я при­шел из­ба­вить вас от смер­ти.
Обод­рив эки­паж, под­ра­жа­тель Хри­ста Ни­ко­лай усми­рил мо­ре, как неко­гда сде­лал это Сам Спа­си­тель. И ис­пол­ни­лось сло­во Гос­по­да: Ве­ру­ю­щий в Ме­ня, де­ла, ко­то­рые тво­рю Я, и он со­тво­рит (Ин.14:12). Во­ис­ти­ну, вер­ный слу­га Бо­жий по­веле­вал мо­рем и вет­ром, и они бы­ли ему по­слуш­ны. Гос­подь пре­вра­ща­ет бу­рю в ти­ши­ну, и вол­ны умол­ка­ют. И ве­се­лят­ся, что они утих­ли, и Он при­во­дит их [лю­дей] к же­лан­ной при­ста­ни (Пс.106:29-30).
При лег­ком по­пут­ном вет­ре свя­той на­пра­вил суд­но к бе­ре­гу и стал неви­дим. Жи­вы­ми и невре­ди­мы­ми мо­ря­ки при­бы­ли в Ми­ры. В го­ро­де ко­ра­бель­щи­ки по­шли в со­бор­ную цер­ковь, чтобы най­ти сво­е­го бла­го­де­те­ля и по­кло­нить­ся ему.
В это вре­мя Ни­ко­лай на­хо­дил­ся в хра­ме сре­ди кли­ри­ков. Мо­ре­пла­ва­те­ли сра­зу узна­ли доб­ро­го пас­ты­ря и при­па­ли к его но­гам. Они рас­ска­за­ли со­брав­шим­ся в церк­ви лю­дям о том, как свя­ти­тель по пер­во­му их зо­ву чу­дес­ным об­ра­зом явил­ся во вре­мя бу­ри на то­ну­щий ко­рабль и из­ба­вил всех от неми­ну­е­мой смер­ти в мор­ской пу­чине.
Но ве­ли­кий за­ступ­ник не толь­ко со­хра­нил ко­ра­бель­щи­кам жизнь, он про­явил рев­ност­ное по­пе­че­ние о спа­се­нии их душ. Про­зор­ли­вый ста­рец уви­дел уко­ре­нив­шу­ю­ся в мо­ря­ках по­роч­ность. При­выч­ка к раз­вра­ту, ко­ры­сто­лю­би­вый нрав и неспра­вед­ли­вость к лю­дям тре­бо­ва­ли вра­че­ва­ния, как тяж­кие бо­лез­ни.
– Бра­тья, умо­ляю вас, по­раз­мыс­ли­те и ис­правь­те свою жизнь, об­ра­ти­те ва­ши серд­ца и мыс­ли на путь, угод­ный Бо­гу, – стал уве­ще­вать мо­ре­пла­ва­те­лей слав­ный учи­тель це­ло­муд­рия и воз­дер­жа­ния Ни­ко­лай. – Мож­но скрыть свои гре­хи от лю­дей и да­же слыть за пра­вед­ни­ков, но от Бо­га ни­че­го нель­зя ута­ить. В Свя­щен­ном Пи­са­нии ска­за­но: Че­ло­век смот­рит на ли­цо, а Гос­подь смот­рит на серд­це (1Цар.16:7). Тво­ри­те доб­рые де­ла и со­хра­няй­те чи­сто­ту ду­ши и те­ла. Раз­ве не зна­е­те, что вы храм Бо­жий, и Дух Бо­жий жи­вет в вас? Ес­ли кто ра­зо­рит храм Бо­жий, то­го по­ка­ра­ет Бог: ибо храм Бо­жий свят; а этот храм – вы (1Кор.3:16-17). Жи­ви­те бла­го­че­сти­во, и Гос­подь бу­дет ва­шей на­деж­ной кре­по­стью во всех ис­пы­та­ни­ях.
О по­лез­ное и пре­крас­ное про­мыш­ле­ние о че­ло­ве­че­ских ду­шах усерд­но­го хра­ни­те­ля чи­сто­ты Ни­ко­лая! С ка­кой го­тов­но­стью от­кли­кал­ся свя­тей­ший епи­скоп на при­зы­вы гиб­ну­щих лю­дей и как сво­ей бла­го­де­тель­ной ру­кой не толь­ко спа­сал их от ме­ча или мор­ской сти­хии, но и из­вле­кал из по­ги­бель­ной пу­чи­ны гре­ха!
Каж­дый, кто встре­чал до­сто­чуд­но­го иерар­ха, ед­ва взгля­нув на него, ста­но­вил­ся луч­ше, а ду­ша че­ло­ве­ка, отя­го­щен­но­го стра­да­ни­я­ми или пе­ча­лью, об­ре­та­ла уте­ше­ние. Ес­ли же ино­вер­цам слу­ча­лось уви­деть свя­ти­те­ля Ни­ко­лая, то и они всту­па­ли на путь спа­се­ния.
За­вер­шая по­вест­во­ва­ние о жи­тии ар­хи­епи­ско­па Ни­ко­лая, по­ве­да­ем о его бла­жен­ной кон­чине.
Пре­див­ный угод­ник Хри­стов до­жил до глу­бо­кой ста­ро­сти. Но при­шло вре­мя, ко­гда и он по­сле непро­дол­жи­тель­ной бо­лез­ни дол­жен был под­чи­нить­ся об­ще­му за­ко­ну есте­ства. Свя­ти­тель с мо­лит­вой на устах, мир­но ото­шел в со­про­вож­де­нии небес­ных ан­ге­лов в веч­ную жизнь ко Гос­по­ду. На его по­гре­бе­ние в Ми­ры из всех го­ро­дов Ли­кий­ской об­ла­сти со­бра­лись епи­ско­пы, кли­ри­ки, ино­ки и мно­же­ство на­ро­да. Чест­ное те­ло пра­вед­но­го иерар­ха бы­ло по­ло­же­но в по­стро­ен­ной им со­бор­ной церк­ви. От свя­тых мо­щей угод­ни­ка Бо­жье­го со­вер­ша­лось мно­же­ство чу­дес. Они ис­то­ча­ли бла­го­вон­ное мно­го­це­леб­ное ми­ро, ко­то­рым по­ма­зы­ва­лись боль­ные и по­лу­ча­ли ис­це­ле­ние от те­лес­ных и ду­шев­ных неду­гов.
Мы рас­ска­за­ли чи­та­те­лю о зем­ной жиз­ни Мир­ли­кий­ско­го ар­хи­епи­ско­па Ни­ко­лая, обо всех его де­я­ни­ях и чу­до­тво­ре­ни­ях, ко­то­рые, по во­ле Бо­жьей, до­шли до нас через тол­щу ве­ков для на­шей поль­зы и спа­се­ния.
Ска­зан­но­го до­ста­точ­но, чтобы по­стичь, сколь ве­ли­кой си­лой Гос­подь на­де­лил Сво­е­го из­бран­ни­ка. Мно­гие свя­тые пре­тер­пе­ли му­че­ния и от­да­ли жизнь за Хри­ста, зная, что их ожи­да­ет слав­ная на­гра­да на небе­сах. Но му­же­ствен­ный бо­го­под­ра­жа­тель Ни­ко­лай го­тов был по­стра­дать не толь­ко за свой удел в рай­ском са­ду. Сле­дуя за­ве­ту Хри­ста: пас­тырь доб­рый по­ла­га­ет жизнь свою за овец (Ин.10:11), он дерз­но­вен­но, рискуя жиз­нью, за­щи­щал пе­ред силь­ны­ми ми­ра се­го всех при­зы­вав­ших его в бе­де лю­дей, дабы оза­рить их Бо­же­ствен­ным све­том Еван­гель­ско­го си­я­ния и сво­им при­ме­ром каж­до­го при­ве­сти к веч­ной жиз­ни.
По­да­ю­щий нетлен­ное бо­гат­ство Ни­ко­лай по ми­ло­сти Бо­жьей не оста­вил нас и по­ныне. Об­ра­ща­ют­ся ли к его иконе, по­ми­на­ют ли в мо­лит­ве, про­сто ли при­зы­ва­ют – свя­той вез­де успе­ва­ет, вы­ру­чая лю­дей, по­пав­ших в бе­ду, из­бав­ляя их от бо­лез­ней и на­па­стей. Он всю­ду чу­до­тво­рит, чтобы всех об­ра­ща­ю­щих­ся к нему спа­сти.
Сла­ва ве­ли­ко­му ми­ло­сер­дию, че­ло­ве­ко­лю­бию и дерз­но­вен­но­му за­ступ­ни­че­ству пе­ред Бо­гом свя­ти­те­ля Хри­сто­ва Ни­ко­лая. Да про­сла­вит­ся в нем Три­еди­ный Бог – Отец, Сын и Свя­той Дух, и да вос­хва­лит­ся Его Пре­бла­го­сло­вен­ное Имя во ве­ки ве­ков. Аминь.

Ав­то­ры тек­ста жи­тия: А.В. Бу­га­ев­ский и ар­хим. Вла­ди­мир (Зо­рин).

Апостол Андре́й Первозванный

Я́ко апо́столов первозва́нный/ и верхо́внаго су́щий брат,/ Влады́це всех, Андре́е, моли́ся/ мир вселе́нней дарова́ти// и душа́м на́шим ве́лию ми́лость.
Св. апостол Андрей был братом апостола Петра. Так же, как и старший брат, он занимался с отцом рыбной ловлей, но не был так привязан к семейной жизни и мирским удовольствиям. Презирая суету мира сего, он предпочел девство брачной жизни. Недолго Андрей оставался и в родительском доме. Когда проповедь Иоанна Крестителя огласила Иордан, Андрей пошел к Крестителю и стал его учеником. Вскоре после этого он последовал и за Христом.
Однажды Иоанн Креститель стоял со своими учениками на берегу Иордана. В это время Иисус после сорокадневного поста в пустыне и победы над искусителем возвращался из уединения. Иоанн, не раз говоривший о Нем своим ученикам, указал на Него и воскликнул: «Се Агнец Божий, Который берет на себя грех мира». На другой день Иоанн с двумя учениками, Андреем и Иоанном, опять стоял у Иордана. Увидев идущего мимо них Иисуса, он повторил свое прежнее свидетельство о Нем. «Се Агнец Божий», – сказал Креститель. Эти слова были как бы особенным указанием для учеников Крестителя. Они тотчас оставили учителя своего и пошли за Христом. Иисус, обратившись и увидев, что они идут за Ним, спросил: «Что вам надобно?» Они отвечали на это: «Учитель, где Ты живешь?» В их словах слышалось желание идти за Христом. «Идите и увидите», – отвечал им Господь. Они пошли за Христом и провели у Него весь этот день (Ин.1:29–40). Это было первое призвание Христом учеников. Св. апостол Андрей поэтому и получил наименование Первозванного. После этого он был еще раз призван Христом. Это было после чудесной ловли рыбы на озере Галилейском. Всех объял ужас при виде этого чуда. Тогда Господь, обратившись к рыбакам сказал: «Идите за Мною, – Я сделаю вас ловцами человеков», – и св. Андрей с братом своим Симоном-Петром, оставив сети, последовали за Христом (Мк.1:16–18Мф.4:18–20Лк.5:1–11). С этого времени св. Андрей уже неотступно был с Господом.
Когда после Вознесения Господня все апостолы разошлись с благовестием по разным странам, и св. Андрей отправился на проповедь учения Христова. Главным местом его проповеди была Малая Азия и собственно – побережье Черного моря. Много скорбей и страданий за имя Христово претерпел здесь св. Андрей, но, укрепляемый силой Божией, он с радостью перенес все бедствия. Самые большие мучения он испытал в Пафлагонском городе на берегу Черного моря. Там его влачили за руки и за ноги, без пощады били палками, бросали в него камнями, вырывали пальцы и зубы. Только благодатью Христовою св. апостол остался жив и невредим от ран. Мужественное терпение, с которым он переносил страдания, значительно умножило число верующих в Синопе.
Из Синопа св. Андрей пошел на восток по берегу Черного моря и пришел в Амосию. В первую субботу по прибытии сюда Андрей вошел в еврейскую синагогу и обратился к присутствующим с проповедью о Христе. Окончив речь, он тотчас же удалился из синагоги, оставив своих слушателей одних размышлять о сказанном. На улице апостола окружили с больными и бесноватыми: молва о нем, как о великом целителе, уже успела достигнуть Амосии из Синопа, где он совершил множество исцелений. Прежде чем подать исцеление, св. Андрей обратился к народу со словом, убеждая познать Истинного Бога. После этого он начал исцелять принесенных недужных. Тогда множество жителей Амосии, и бедных, и знатных, и здоровых, и больных, обратилось ко Христу. Устроив церковь в Амосии, сам апостол отправился в город Трапезунт на берегу Черного моря. Народ здесь жил грубый и неохотно внимал проповеди Евангелия – слову мира и любви.
Отсюда св. Андрей направился в закавказские области, долго пребывал в Иверии, насаждая там веру Христову. Зайдя потом на непродолжительное время в Армению, он прошел Вифанию, лежащую на берегу Черного и Мраморного морей. В Вифании св. Андрей посетил многолюдный город Никею, жители которого приняли апостола очень грубо. Сначала мало успеха имела здесь его проповедь о Христе. Но когда св. Андрей умертвил своим жезлом страшного дракона, который жил в пещере недалеко от города и пожирал путников, тогда, изумленные этим чудом, жители Никеи во множестве уверовали во Христа. Проповедь апостола и исцеления недужных тогда стали умножать число верующих в Никее и ее окрестностях. Здесь св. Андрей пробыл два года, насаждая веру Христову. Устроив христианский храм на месте еврейской синагоги и поставив епископа для новой христианской Церкви, сам апостол отправился в приморский город Халкидон, при входе в Босфорский залив. Здесь проповедь апостола имела большой успех. Оставив в Халкидоне епископом одного из своих учеников, св. апостол Андрей переправился в Европу, в греческую область Фракию. На самом берегу моря там лежало селение Византия, впоследствии славный и знаменитый город Константинополь. Здесь св. Андрей первый проповедовал учение Христово. Научив жителей Византии вере Христовой, поставив для новой Церкви священников и диаконов и рукоположив епископом ученика своего Стахия, св. апостол возвратился в Малую Азию, где продолжил свои апостольские труды.
Потом св. Андрей пошел на север. Он посетил Иверскую землю, Сванетию и Осетию и пошел по горам Кавказа. После этого он остановился в городе Воспор, столице Воспорского царства у Киммерийского пролива, где нынешний полуостров Тамань. Здесь св. Андрей оставался довольно долго, проповедуя учение Христово и совершая бесчисленное множество чудес и исцелений. Отсюда он направился к южному берегу Тавриды, т. е. нынешнего Крыма. Проповедуя везде на пути, св. Андрей на более продолжительное время останавливался в Тавриде в городах Феодосии и Херсонесе. Из Тавриды он пошел к северу и по Днепру поднялся к Киевским горам. Переночевав у их подножия, апостол наутро сказал бывшим с ним ученикам: «Видите ли горы эти? Поверьте мне: на них воссияет благодать Божия, и будет здесь великий город. Господу угодно воздвигнуть тут множество церквей и просветить Святым Крещением все эти страны». Войдя на горы, св. апостол благословил их и водрузил на них крест, предвещая этим, что земля та получит веру Христову от Церкви Византийской, которую он основал. По преданию, св. апостол прошел и дальше на север от Киевских гор и был на том месте, где в настоящее время находится Новгород. После этого он посетил страны, лежащие на берегу Балтийского моря, и отправился в Рим. Отсюда св. Андрей вернулся опять в Грецию. Он обратил ко Христу область Эпир, на берегу Адриатического моря, и снова посетил Фракию. Здесь св. апостол утверждал христиан в вере, поставлял им епископов и священников. Обойдя многие области Греции, он достиг Пелопоннеса и пришел в город Ахайской области Патры, где ему суждено было пострадать и умереть за имя Христово.
В Патрах св. апостол Андрей поселился в доме некоего Сосия. Вскоре этот Сосий сильно занемог и был уже при смерти, но св. Андрей исцелил его от лютой болезни. Слух о чудесном исцелении быстро распространился по городу. Множество больных принесено было к апостолу, и он всех их исцелял возложением рук. Все чудесно исцеленные обращались ко Христу, и другие, видя эти чудеса, уверовали во Христа, так что скоро почти весь город был просвещен верой Христовой. Между уверовавшими была Максимилла, жена Егеата, правителя города, получившая от апостола исцеление, и брат Егеата, ученый Стратоклий. Но сам Егеат оставался в заблуждении и принуждал христиан приносить жертвы идолам.
Однажды св. Андрей встретился с Егеатом на дороге и сказал ему: «Тебе, судии земному, следовало бы познать Судию Небесного и отвратиться от идолов». Егеат, не знавший еще в лицо апостола, но много, слышавший о нем, с любопытством спросил: «Не ты ли Андрей, разоряющий храмы богов и проповедующий людям ту недавно появившуюся веру, которую повелели истребить римские императоры?» – «Римские императоры еще не познали, – с внушительной строгостью отвечал апостол, – что для спасения рода человеческого пришел на землю Сын Божий. Он явно показал, что идолы не только не боги, а, напротив, нечистые бесы и враги людям, потому что научают людей тому, что прогневляет Бога и отвращает Его от человека. А от кого Бог отвратит милость Свою, того эти бесы пленяют в рабство себе, и до тех пор обольщают его, пока душа не отойдет от тела, не имея при себе ничего, кроме своих грехов». Егеат презрительно усмехнулся и сказал: «Пустые басни проповедовал ваш Иисус, и за них-то иудеи пригвоздили Его ко Кресту». – «О, если бы захотел ты познал тайну Креста! – с воодушевлением воскликнул Андрей. – Создатель наш, по любви Своей к нам, претерпел крестную смерть не неволею, но по Своей воле, чему я сам был свидетелем. Он наперед знал время страданий Своих и предсказал нам, что в третий день воскреснет. На последней вечери, возлежа с нами, возвестил Он нам о Своем предателе, говорил о будущем, как о прошедшем, и добровольно пришел на то место, где, как известно Ему было, будет предан в руки иудеям». – «Удивляюсь, – нетерпеливо перебил апостола Егеат, – удивляюсь, как ты, будучи человеком умным, следуешь Тому, Который, волею ли или неволею, но распят на кресте, как и сам сознаешься». – «Велико таинство святого Креста! – благоговейно воскликнул св. Андрей. – Если желаешь знать его, я объясню тебе». – «Крест не таинство, но казнь злодеям», – надменно возразил Егеат. «Нет, – с живостью сказал Андрей, – эта казнь есть тайна обновления человечества. Выслушай меня терпеливо». Апостол надеялся, что, быть может, слова хоть сколько-нибудь подействуют на закоренелого язычника. Но трудно было подействовать на Егеата. «Хорошо, – сказал он, как бы уступая, – послушаю тебя, но если потом не исполнишь того, что приказываю, ту же тайну креста понесешь и на себе». Апостол твердо отвечал: «Если бы я боялся крестной казни, то не стал бы прославлять Креста». – «Как по безумию прославляешь Крест, так по дерзости не боишься и смерти», – презрительно возразил Егеат. «Не по дерзости, но по вере не боюсь смерти, – кротко отвечал Андрей, – честна смерть праведников, и люта смерть грешников. Мне бы желательно, чтобы ты выслушал, что скажу о тайне крестной: познав истину, уверуешь и, уверовав, обретешь душу свою». – «Обретается только то, что потеряно, – улыбаясь, возразил Егеат, – ужели и душа моя потеряна, что ты велишь обрести ее верой, не знаю какой!» – «Всему этому можешь научиться от меня, – начал говорить апостол, – и покажу тебе погибель душ человеческих, чтобы мог ты познать их спасение Крестом. Первый человек древом преслушания ввел смерть, и нужно было древом страдания изгнать смерть. Виновник смерти, первый человек, был создан из чистой земли: от чистой Девы надлежало родиться Совершенному Человеку, создавшему первого человека, Христу, Сыну Божию, и обновить жизнь вечную, погубленную человеческим родом. Древом Креста низложив древо похотения, к которому простер руки первый человек и впал в грех, надлежало Ему, Сыну Божию, за невоздержание рук человеческих простереть на Кресте Свои неповинные руки, за сладкую пищу запрещенного древа вкусить на Кресте желчь и, прияв на Себя смерть нашу, даровать нам Свое бессмертие».
Выслушав спокойно слова апостола, Егеат с решительным видом сказал: «С этими речами обращайся к тем, кто готов тебя слушать, а что до меня, то, если не исполнишь моего повеления и не принесешь жертвы богам, прикажу бить тебя пешками и потом распять на кресте, который так прославляешь». Св. Андрей твердо и торжественно отвечал: «Единому Истинному и Всесильному Богу приношу я каждый день жертву. Приношу не дым кадильный, не мясо волов, не кровь козлов, но непорочного Агнца, принесшего Себя на алтаре крестном. Все верующие причащаются Его Пречистого Тела и Крови Его, однако Агнец Этот всегда жив и невредим, хотя Он подлинно повсюду закалается». – «Как же это может быть?» – с недоумением спросил Егеат. «Если хочешь узнать, – отвечал апостол, – то согласись быть учеником, и узнаешь то, о чем спрашиваешь». – «Я выпытаю это от тебя муками», – воскликнул Егеат с раздражением. «Дивлюсь, – осторожно возразил Андрей, – дивлюсь, что ты – человек умный, а говоришь безумно. Можно ли тайны Божии выпытать муками? Ты слышал от меня таинство Креста, таинство жертвы. Когда уверуешь, что Христос, Сын Божий, распятый иудеями, есть Истинный Бог, тогда открою тебе, как убитый – жив, как приносимый в жертву и вкушаемый – пребывает невредимым». – «Как же Он может быть жив, невредим, – с удивлением спросил Егеат, – когда, как ты говоришь, и убит и съеден людьми?» – «Если будешь веровать всем сердцем во Христа, – продолжал апостол, – то будешь способен узнать эту тайну, а не уверовав – не узнаешь ее никогда!» Егеат наконец не выдержал. Он сильно разгневался на апостола и велел заключить его в темницу. Множество народа собралось там. Все хотели убить Егеата и освободить св. Андрея из темницы. Но св. апостол удержал народ от возмущения. Он убеждал не производить мятежа и не препятствовать мучителям, говорил, что не нужно бояться временных земных страданий, что после них человек переходит к вечной радости, в Царство Христово. Всю ночь учил народ св. Андрей.
Утром Егеат пришел в судилище и велел привести апостола. «Надумался ли ты, – спросил его правитель города, – надумался ли оставить свое безумие и не проповедовать Христа, а через это иметь возможность вкушать веселье с нами в этой жизни? Нужно быть уже слишком безумным, чтобы добровольно идти на мучения и в огонь». – «Тогда только могу возвеселиться с тобой, – отвечал св. Андрей, – когда уверуешь во Христа и отринешь идолов. Самим Христом я послан в эту страну, и немалое число людей приобрел Ему здесь». – «Для того, – сказал Егеат, – для того и принуждаю я тебя принести жертвы идолам, чтобы прельщенные тобой оставили твое вредное учение и принесли богам жертвы. Ведь нет ни одного города в Ахаии, в котором не запустели бы храмы богов. Вот ты теперь и должен восстановить их честь, чтобы прогневанные тобой боги тобой же были и умолены. Тогда и мы возлюбим тебя, как друга. А если не принесешь жертв, то примешь различные муки и будешь повешен на прославляемом тобою кресте». Так злочестивый правитель убеждал апостола, но он был непреклонен. С воодушевлением сказал он Егеату: «Послушай, сын смерти, послушай меня, слугу Господня и апостола Христова: до этого времени я кротко говорил с тобой, желая научить тебя святой вере, чтобы ты, как имеющий ум, познал истину, оставил идолов и поклонился Богу, живущему на небесах. Но ты все остаешься в своем бесстыдном заблуждении и думаешь, что страшусь мук твоих, – так готовь же их, готовь самые ужасные, какие только знаешь: чем тяжелее будут муки, тем угоднее буду я Царю моему Небесному».
Разгневанный Егеат велел растянуть св. Андрея на земле и троим приказал бить его. Семь раз сменялись бившие, приходя в совершенное изнеможение. Наконец подняли апостола и снова привели в судилище. Егеат опять принялся убеждать его. «Послушайся меня, Андрей, – говорил он, – послушайся и не проливай напрасно своей крови. Говорю тебе, и в последний раз, что если ты сейчас же не послушаешься меня, то распну тебя на кресте». Св. апостол твердо отвечал: «Я – раб Креста Христова! Не только не боюсь я крестной смерти, но и желаю вкусить ее. Я более сокрушаюсь о твоей погибели, чем о моих страданиях: они через день-два окончатся, а твои муки не будут иметь конца по прошествии и тысяч лет, если не уверуешь во Христа. Не увеличивай же себе мук, не раскаляй сам для себя огня вечного, обратись, пока не поздно». Тогда Егеат приказал распять на кресте св. апостола, но не прибивать его ко кресту гвоздями, а привязать за руки и за ноги, чтобы он дольше оставался жив и терпел ужасные мучения.
Когда привели св. Андрея на распятие, отовсюду стал собираться народ. «Что сделал этот праведный человек, друг Божий? За что ведут его на распятие?» – слышались возгласы народа, почитавшего св. апостола и негодовавшего на мучителей. Св. Андрей убеждал народ не препятствовать его страданию, он бодро шел на место мучения, не переставая все время учить народ. Но вот он издали увидел приготовленный для него крест и радостно воскликнул: «Радуйся, о кресте, радуйся, телом Христовым освященный и членами Его, как драгоценным жемчугом, украшенный! Страшен ты был людям, пока не был распят на тебе Христос, теперь ты любезен нам, и мы с восторгом принимаем тебя. Знают верные, какое внутреннее веселие ты даруешь им, и какая награда приготовлена за тебя. Я смело и радостно иду к тебе, и ты с веселием прими меня: я ученик Того, Кто на тебе был распят, прими меня, который всегда любил тебя и желал тебя обнять. Ты, приобретший красоту и благолепие от членов Господних, всегда вожделенен для меня, всегда пламенно любим мною. Непрестанно я искал тебя, и только теперь, по желанию сердца моего, обретаю тебя. Возьми меня от людей и передай моему Учителю, пусть от тебя примет меня Тот, Кто тобою искупил меня!» Так в духовном восторге говорил св. апостол. Сняв с себя одежды, он отдал их мучителям. Распинатели привязали руки и ноги апостола веревками и так распяли его. Крест этот имел особую форму – буквы «X» – и называется поэтому Андреевским.
Около креста собралось до 20 тысяч человек, и все до глубины души были возмущены поступком Егеата. Стоял тут и брат Егеата, Стратоклий, и он вместе с народом восклицал: «Несправедливо страдает этот святой муж!» Андрей же в продолжение двух дней учил собравшийся около него народ. Наконец негодование народа сильно возросло, и все громко восклицали: «Не должно страдать так святому человеку, учителю доброму, кроткому и премудрому. Надобно снять его со креста, ибо вот уже другой день, распятый, не перестает он учить людей правде!» Тогда Егеат, убоявшись народа, пошел сам снять Андрея со креста. «Для чего ты пришел, Егеат? – обратился к нему св. Андрей. – Если хочешь верить во Христа, то, как я обещал, отверзется тебе дверь благодати Христовой. Но если пришел ты только затем, чтобы снять меня со креста, то знай, что, пока я жив, не могу быть снятым с него. Я уже вижу Царя нашего, уже поклоняюсь Ему, уже стою перед Ним. Сожалею только о тебе, Егеат, потому что тебя ждет самим же тобой уготованная вечная погибель. Позаботься о себе, пока еще есть время, а после и пожелаешь спасения, будет уже поздно».
Слуги Егеата по его приказанию хотели снять апостола с креста, но не могли и прикоснуться к нему. Также многие из народа безуспешно пытались помочь, но у каждого замирали руки. Наконец св. Андрей громко воскликнул: «Господи Иисусе Христе! Не попусти снять меня со креста, на котором распят я ради имени Твоего. Прими меня, мой Учитель: Тебя возлюбил я, Тебя я познал, Тебя исповедую я, Тебя я пламенно желаю видеть. Господи! Прими дух мой с миром: уже настало для меня время прийти к Тебе и узреть Тебя, желанного. Возьми меня, Учитель добрый, и допусти снять меня со креста тогда только, когда примешь дух мой». Когда св. Андрей так молитвенно взывал, внезапно совершилось чудо, видимое всем народом. Как будто яркая молния, озарил св. Андрея с неба свет, который сиял так светозарно, что окружающие не могли смотреть на апостола. Целые полчаса озарял св. Андрея этот чудный небесный свет. Когда он исчез, в то же время и св. апостол испустил дух и отошел ко Господу.
Жена Егеата, Максимилла, обращенная ко Христу св. Андреем, узнав, что св. апостол отошел ко Господу, с честью сняла со креста тело его, помазала драгоценными ароматами и положила в новом гробе. Между тем Егеат не был вразумлен чудом и помышлял об отмщении. Он хотел всенародно казнить восставших на него, а Максимиллу, как женщину знатного, сенаторского рода, оклеветать перед царем, но умер в страшных мучениях прямо посреди города. Тотчас известили об этом брата его Стратоклия, веровавшего во Христа, и он приказал похоронить брата, но не взял ничего из его имения. «Не дай мне, Господи Иисусе Христе, – сказал он, – не дай мне прикоснуться к чему-либо из принадлежавшего брату моему, чтобы не оскверняться грехом его, осмелившегося убить апостола Христова». Весь город был в ужасе от совершившегося, и все единодушно обратились ко Христу. Это случилось 30 ноября, и этот день Св. Церковь посвятила празднованию памяти св. апостола Андрея.
По прошествии многих лет со времени кончины св. Андрея св. мощи его по повелению Константина Великого, были перенесены св. мучеником Артемием в Константинополь и положены, вместе с мощами св. Евангелиста Луки и св. апостола Тимофея, в храме во имя свв. апостолов внутри священного жертвенника. Во время пятого крестового похода, когда крестоносцы овладели Константинополем, папский легат Петр, с позволения папы Иннокентия III, перенес мощи св. апостола Андрея в Италию в свой родной город Амальфу. Они были принесены сюда с великим торжеством 8 мая, и этот день свято празднуется там и до настоящего времени. Но св. глава апостола оставалась в Ахаии, у владетелей Морейских. Последний из них, Фома, брат греческого императора, отец великой княгини Софии, супруги русского великого князя Иоанна III, перенес честную главу апостола в Рим, где она находится и в наше время в храме св. Петра. Кисть правой руки св. Андрея, со сложенными тремя перстами, находится в Москве в Успенском соборе. Ее принес в благословение царю Михаилу Феодоровичу от Вселенского патриарха Парфения архимандрит Солунский Галактион. Патриарх Всероссийский Иоаким обличал ею раскольников в их неправильном сложении креста. Не так давно патриарх Иерусалимский Афанасий через архиепископа Иерофея, впоследствии патриарха Антиохийского, прислал в дар Св. Синоду часть от мощей св. Андрея из Иерусалима. Эта часть мощей теперь хранится в серебряном ковчеге в Синодальной палате.

Введение во Храм Пресвятой Богородицы
Днесь благоволения Божия предображение и человеков спасения проповедание: в храме Божии ясно Дева является и Христа всем предвозвещает

О празднике Введения во Храм Пресвятой Богородицы




Введение во храм Пресвятой Богородицы – третий великий праздник церковного года, который следует за Рождеством Пресвятой Богородицы и Воздвижением Креста Господня и подводит нас к величайшему после Пасхи празднику – Рождеству Христову. Подобно всем великим праздникам, он может восприниматься и как раскрытие одного из этапов пути Домостроительства Божия, и как ступень постижения его человеческой душой. Нам открывается и внутренняя связь его с предшествующими праздниками Рождества Богородицы и Воздвижения. Если рассматривать праздник как одно из звеньев цепи Божественных откровений, то непосредственно он примыкает к предшествующему ее звену – Рождеству Пресвятой Богородицы. А если подходить к нему как к одной из ступеней восхождения к Божественной жизни, то нам откроется внутренняя связь его с праздником Воздвижения Креста Господня, а также с предшествующими ему праздниками Обновления храма Воскресения и Собора Архистратига Божия Михаила и прочих Небесных Сил безплотных.
"Совет Превечный Превечнаго Бога во исполнение грядет", – читаем мы в каноне предпразднству Введения. Начало исполнения превечного Совета о спасении человечества мы праздновали в день Рождества Богородицы, когда и началось исполнение чаяний ветхозаветных праведников и разрешилось неплодство человеческого естества и родилась плотию Та, Которая должна была даровать Свою пречистую плоть грядущему в мир Сыну Божию. Неизреченным Промыслом Божиим в Ней соединилось всё лучшее и прекраснейшее, что свойственно человеческому существу. Со дня Своего рождения Она была избранницей Божией, таинницей и домом Божественной благодати, "в нем же сокровища лежат неизреченнаго Божия строения". С самого детства Она носила в Себе всю возможность человеческого спасения и неисчерпаемое богатство благодати, которое еще не было явлено миру. И только праведные Иоаким и Анна, для которых рождение Пресвятой Девы было связано с исполнением их сокровенных чаяний и горячих молитв, предчувствовали значение Новорожденной для спасения человечества.
Но плотского рождения Пресвятой Девы было недостаточно, чтобы стать Матерью Божией, ибо предстоящая Царю неба и земли Царица, "превознесенная превыше всех тварей небесных и земных, была дщерью человеческой, соестественной всем нам дщерью Адамовой" (Димитрий, архиепископ Херсонский, 1806–1883). Чтобы стать Матерью Сына Божия, Она должна была открыть свободно Свое сердце благодати, добровольно выйти из мира греха и смерти, отказаться от земных привязанностей и добровольно избрать для Себя чуждый сознанию ветхозаветного человечества путь приснодевства и всем сердцем последовать гласу Божию, призывавшему Ее устами пророка Давида: "Слы́ши, Дщи, и виждь, и приклони́ yхо Твоe, и забyди люди Твоя и дом отца Твоего", и только тогда "возжелает Царь добрoты Твоея" (Пс.44:11-12). Красота Приснодевы, ставшая вожделенной для Царя неба и земли, – красота Ее добродетелей, ибо самое рождение Ею Сына Божия не могло принести Ей никакой пользы "от того только, что Она родила Его и питала сосцами, если бы Она не имела и всех прочих добродетелей" (Блаженный Феофилакт Болгарский, XI-XII вв.).
Это как бы второе духовное рождение Богоматери и вместе с тем явление Ее миру, подобное явлению после крещения народу Иисуса Христа, и празднует Святая Церковь в день Введения во храм Пресвятой Богородицы.
В праздновании принимают участие и родители Богоматери, и Ее ближайшие родственники, пришедшие с Нею в Иерусалим, а также и служители ветхозаветного храма и среди них первосвященник Захария. Исполнившись Святого Духа, он, вопреки всем установлениям и законам Ветхого Завета, ввел приведенную во храм Младенца-Деву во Святая Святых. Введение во храм Пресвятой Богородицы было как бы безмолвной проповедью народу о близком пришествии Христовом и осуществлении Божиего смотрения о спасении людей. Оно еще более, чем Рождество Пресвятой Богородицы, подготовляет и приближает нас к Рождеству Христову. Об этом говорит тропарь празднику, в такой же мере посвященный самому празднику, как и последующему за ним Рождеству Христову: "Днесь благоволения Божия предображение и человеков спасения проповедание: в храме Божии ясно Дева является и Христа всем предвозвещает".
Будучи днем явления Богоматери миру, праздник Введения есть и день отделения от мира Богоизбранной Девы – день, в который начался Ее исход из мира, продолжавшийся на протяжении всей Ее земной жизни и завершившийся Ее "небошественным" Успением.
И если в Рождестве Пресвятой Богородицы была уготована плоть, от чистых кровей которой должен был родиться Сын Божий, то со дня Ее введения во храм начинается воспитание и приуготовление Ее души к тому великому дню, когда Она скажет явившемуся Ей архангелу: "Буди Мне по глаголу твоему" (Лк.1:38).
Если в паримии, читаемой в день Рождества Пресвятой Богородицы, Матерь Божия сравнивается с небесною лествицею, по ступеням которой сходит с неба на землю Царь Славы – Иисус Христос, то Рождество Пресвятой Богородицы и Введение Ее во храм являются как бы двумя последовательными ступенями, по которым совершается это Божественное нисхождение. "Прежде зачатия, Чистая, освятилася еси Богу и, рождшися на земли, дар принеслася еси ныне Ему, исполняющие отеческое обещание. В Божественнем же храме, яко сущо Божественный храм... явилася еси приятелище неприступнаго и Божественнаго Света".
Именно добровольная отдача Себя Богу в большей степени, чем плотское рождение, дает возможность почувствовать и осознать вселенское значение Богоматери. Церковь славословит Ее следующими словами: "Ты пророков проповедание, апостолов слава и мучеников похвала, и всех земнородных обновление, Дево Мати Божия: Тобою бо Богу примирихомся". В этой стихире мы прославляем Божию Матерь словами, подобными тем, которыми прославляем Христа: "Слава Тебе, Христе Боже, апостолов похвало, мучеников радование, их же проповедь Троица Единосущная" (тропарь, поющийся при совершении таинств Брака и Священства). Прославляя Матерь Божию словами, обычно относимыми ко Христу, и утверждая, что через Нее мы примирились с Богом ("Тобою бо Богу примирихомся"), мы свидетельствуем и о ближайшем участии Ее в деле искупления человеческого рода и примирения его с Богом. В Ветхом Завете такое примирение совершалось прообразовательно через жертвы, приносимые в храме, а в Новом Завете им явилась Божия Матерь. Из всех земнородных Она, родившая Христа-Спасителя, более всех послужила нашему спасению, и, как Ее Божественный Сын, является предметом проповеди для пророков, славою апостолов и похвалою мучеников.
Праздники Рождества и Введения во храм Пресвятой Богородицы – праздники, в которых завершается Ветхий Завет и раскрывается его смысл как детоводителя ко Христу. В Рождестве Пресвятой Богородицы осуществляются чаяния многих поколений ветхозаветных праведников, в ожидании грядущего Мессии с терпением, смирением и верою проходивших путь своего земного странствования. Рождается Дева Богоотроковица, и в Ее рождении разрешается неплодство поврежденного грехом человеческого естества. Праздник Введения во храм обращен к другой стороне Ветхого Завета: к ветхозаветному Богослужению и храму, являвшимся средоточием духовной жизни и отдельных сынов Израиля, и всего народа Божия в целом.
Центром Богослужебной жизни еврейского народа была скиния, созданная по повелению Божию Моисеем и замененная впоследствии Иерусалимским храмом, построенным Соломоном и возобновленным после вавилонского плена Зоровавелем. Скиния, а позднее храм были единственным местом, где иудеи могли совершать свое Богослужение и приносить жертвы Богу. Поэтому душа и сердце каждого благочестивого еврея, где бы он ни находился, всегда были устремлены к Божию жилищу – Иерусалимскому храму (Пс.83:5).
Важнейшим ритуальным действием еврейского Богослужения было принесение Богу жертв. Жертвенные животные приносились на жертвеннике, находившемся в центре двора храма, где стоял молящийся народ. Во второй части храма, святилище, приносились в жертву Богу хлебы предложения, лежавшие на трапезе, елей, возжигавшийся в семисвещнике, и фимиам, воскурявшийся на алтаре кадильном. Но величайшей святыней Ветхого Завета, непрестанно напоминавшей иудеям об их миссии избранного Богом народа, был Ковчег Завета Господня, хранившийся в третьей части храма, именовавшейся Святая святых. Эта часть храма отделялась от святилища второй завесой. Здесь под сенью крил двух золотых херувимов и стоял ковчег, в котором хранились скрижали Завета. Под страхом смерти сюда не мог войти никто из народа и даже из священников. Во Святая святых входил "однажды в год один только первосвященник, не без крови, которую приносит за себя и за грехи неведения народа" (Евр.9:7). Величайшая святыня храма – Ковчег Завета был связан, таким образом, с важнейшим ритуальным действием еврейского Богослужения – принесением жертвы за грех. И хотя сама жертва приносилась во дворе храма, но входивший во Святая святых первосвященник вносил с собою кровь жертвы, чтобы окропить ею Ковчег Завета в знак очищения от греха.
Здесь Господь являлся Моисею и лицом к лицу говорил с ним; здесь почивало облако славы Божией – знамение присутствия Божия и Его благоволения к избранному народу. После разрушения первого Иерусалимского храма пророк Иеремия, "по бывшему ему Божественному откровению... нашел жилище в пещере и внес туда скинию и ковчег и жертвенник кадильный, и заградил вход. Когда потом пришли некоторые из сопутствовавших, чтобы заметить вход, то не могли найти его. Когда же Иеремия узнал о сем, то, упрекая их, сказал, что это место останется неизвестным, доколе Бог, умилосердившись, не соберет сонма народа" (2Мак.2:4-7).
Так, по особому Промыслу Божию, во втором храме, построенном за 515 лет до Рождества Христова, величайшей святыни ветхозаветной религии – Ковчега Завета уже не было. На его место был положен камень от первого храма, на который первосвященник в день очищения ставил кадильницу с фимиамом.
Сюда-то, объятый духом Божиим, первосвященник Захария ввел Богоотроковицу Марию, именуемую Церковью одушевленным Божиим Кивотом, в котором хранились не каменные скрижали Завета, но имел почить Сам Начальник и Совершитель веры и Архиерей Нового Завета Господь Иисус Христос. Введением в ветхозаветный храм Храма сущего и во Святое святых одушевленного Божиего Кивота заканчивался Ветхий Завет с его Богослужением и жертвами, и свидетельствовалось о приближении Завета Нового и о пришествии священника по чину Мелхиседека, Архиерея будущих благ, Иисуса Христа.
Теме завершения Ветхого Завета и прекращения ветхозаветного Богослужения и жертв уделено значительное место в службе празднику Введение во храм. Прежде всего она раскрывается в ветхозаветных и апостольских чтениях, положенных по Уставу на этот день. В первой паримии празднику повествуется об устройстве Моисеем скинии и Ковчега Завета и их освящении. Вторая посвящена освящению Соломонова храма и внесению в его Святое святых Ковчега Завета. Центральное место по своему значению в обеих паримиях занимает образ Ковчега Завета и изображение его внесения во Святая святых. Эти ветхозаветные чтения соответствуют смыслу и значению праздника, так как мы видим в них прообраз великого события, которое празднуется в день Введения во храм Пресвятой Богородицы. Но наибольшее значение имеет третья паримия – пророчество пророка Иезекииля о новом храме, содержащее прямое указание на рождение Спасителя от Девы. Мысль о том, что всё ветхозаветное Богослужение было только сенью и образом будущих благ, с еще большей полнотой раскрывается в Апостоле, читаемом на литургии (Евр.9:1-7). Апостол Павел последовательно перечисляет всё, что имело отношение к Богослужению и земному святилищу первого Завета: светильник, трапезу с хлебами предложения, златую кадильницу, обложенный со всех сторон золотом Ковчег Завета, сосуд с манною и расцветший жезл Аарона, то есть предметы, в которых Святая Церковь видит прообразы Богоматери, Своим вхождением во Святое святых завершившей и упразднившей ветхозаветное Богослужение.
Раскрываются эти мысли и во многих песнопениях празднику. В одной из стихир говорится: "Днесь Боговместимый храм – Богородица в храм Господень приводится, и Захария Сию приемлет; днесь Святая Святых радуется, и лик ангельский таинственно торжествует". Здесь ряд мыслей, связанных с ветхозаветными прообразами, раскрывается еще в самой общей форме. Божия Матерь именуется Боговместимым храмом; упоминается о принятии Ее священником Захарией и о радости ветхозаветного святилища, приемлющего в себя Кивот Нового Завета.
В других песнопениях мысль об исполнении пророчеств и прообразов Ветхого Завета в лице Богоматери раскрывается конкретнее. Так, в Богородичном тропаре третьей песни канона 2 перечисляются все ветхозаветные прообразы, получившие свое осуществление в Божией Матери: "Тя пророцы проповедаша кивот, Чистая, святыни, кадильницу златую, и свещник, и трапезу; и мы, яко Боговместимую скинию, воспеваем Тя". И, наконец, в службе празднику мысль о том, что со входа в ветхозаветный храм одушевленного Кивота Нового Завета заканчивается и теряет свой смысл ветхозаветное Богослужение, проводится со всей определенностью.
Духовно-нравственное значение праздника Введения во храм Пресвятой Богородицы, раскрывая новые стороны пути обновления храма человеческой души и несения креста, которые Святая Церковь предначертала перед нами в Богослужении великих праздников, непосредственно примыкает к предшествовавшим ему праздникам Обновления храма и Воздвижения Креста Господня.
В минейном сказании о Введении во храм Пресвятой Богородицы говорится, что Пречистой Деве при введении Ее во храм Господень предшествовали лики дев с зажженными светильниками, как некий круг звезд, сияющий одновременно с луной на небе. Образ дев, сопровождающих Богоотроковицу, занимает значительное место в Богослужении празднику Введения во храм.
Девы со светильниками, следующие за Богоматерью и стремящиеся войти в чертог Царя и Бога, напоминают другой образ – евангельскую притчу о десяти девах, которые с возжженными светильниками ожидают пришествия Жениха, грядущего на брачный пир. И там девы со светильниками стоят у порога святилища, чтобы с радостью войти в храм Царев, потому что "введение в храм Отроковицы Богоматери было только предзнаменованием восхождения всех верующих пред Лицо Бога, основание же и начало тому положено и самый путь туда проложен Господом Спасителем по Его человечеству. Он вошел, как пишет апостол, в "самое небо, чтобы предстать ныне за нас пред Лице Божие" (Евр.9:24). После этого уже все верующие имеют дерзновение входить "во внутреннейшее за завесу, куда предтечею за нас вошел Иисус" (Евр.6:19-20), входить путем "новым и живым, который Он... открыл нам через завесу, то есть плоть Свою" (Евр.10:20)" (епископ Феофан Затворник, 1815-1894).
Божия Матерь, будучи чистой жертвой Богу, – великий пример для следующих по этому пути, а также скорая Помощница и Молитвенница за них. Только молитва к Божией Матери, Ее помощь и предстательство могут сохранить всех идущих по этому пути от соблазнов и падений.
Она именуется Одигитрией, то есть Путеводительницей. В день Введения во храм Пресвятой Богородицы, величая Ее, как "честнейшую и славнейшую горних воинств Деву, Пречистую Богородицу", мы, заканчивая канон праздника, обращаемся к Ней с молитвой: "Под Твое благоутробие прибегающия верно и покланяющияся благочестно Сыну Твоему, Дево Богородительнице, яко Богу и Господу мира, молися от тли и бед избавити, и всяческих искушений".

Богослужение в Православной Церкви. Часть VI.

Годичный круг церковных праздников.

В пер­вой по­ло­вине X ве­ка в Ца­рь­гра­де жил ве­ли­кий по­движ­ник Ан­дрей Юро­ди­вый, спо­доб­ляв­ший­ся чуд­ных ду­хов­ных ви­де­ний и ве­ли­ких от­кро­ве­ний.

Од­на­жды он при­шел в зна­ме­ни­тый Влахерн­ский храм, где хра­ни­лась ри­за Бо­го­ма­те­ри с Ее омо­фо­ром и ча­стью по­я­са.

Омо­фор — это по­кры­ва­ло, ко­то­рым иудей­ские жен­щи­ны по­кры­ва­ли го­ло­ву и ко­то­рое спус­ка­лось до ног.

Бла­жен­ный Ан­дрей при­шел в храм от­сто­ять все­нощ­ную. Его со­про­вож­дал юный по­чи­та­тель его Епи­фа­ний, быв­ший впо­след­ствии, с име­нем По­ли­евк­та, пат­ри­ар­хом Кон­стан­ти­но­поль­ским. Бла­жен­ный Ан­дрей обык­но­вен­но по­дол­гу оста­вал­ся в церк­вях и по­сле окон­ча­ния служ­бы. На этот же раз все­нощ­ное бде­ние про­дол­жа­лось дол­го. В чет­вер­том ча­су но­чи Епи­фа­ний уви­дал Пре­свя­тую Бо­го­ро­ди­цу, иду­щую от цар­ских врат в ве­ли­кой сла­ве. Ее под­дер­жи­ва­ли Иоанн Кре­сти­тель и апо­стол Иоанн Бо­го­слов. Окру­жа­ло Пре­свя­тую Бо­го­ро­ди­цу мно­же­ство свя­тых в бе­лых и си­я­ю­щих одеж­дах, и все они пе­ли ду­хов­ные гим­ны. Пре­свя­тая Вла­ды­чи­ца при­бли­зи­лась к ам­во­ну.

Ду­мая, не есть ли это ви­де­ние ис­ку­ше­ние для него, бла­жен­ный Ан­дрей спро­сил Епи­фа­ния:
— Ви­дишь ли Гос­по­жу и Ца­ри­цу ми­ра?
— Ви­жу и ужа­са­юсь, — от­ве­чал Епи­фа­ний. Меж­ду тем Пре­чи­стая Бо­го­ро­ди­ца пре­кло­ни­ла ко­ле­на и дол­го мо­ли­лась, и сле­зы сте­ка­ли по ла­ни­там Ее. Бо­го­ма­терь про­шла в ал­тарь и дол­го еще там мо­ли­лась за на­род. За­тем Она вы­шла от­ту­да, сня­ла быв­шее на Ней го­лов­ное по­кры­ва­ло и, тор­же­ствен­но дер­жа его в ру­ках, рас­про­стер­ла над все­ми мо­ля­щи­ми­ся, как бы по­кры­вая им их. За всем этим сле­ди­ли св. Ан­дрей и Епи­фа­ний, по­ка ви­де­ние не ис­чез­ло. Ан­дрей пе­ре­дал о нем на­ро­ду, и рас­сказ его про­из­вел силь­ное впе­чат­ле­ние.

В Гре­ции празд­ник По­кро­ва не по­лу­чил по­все­мест­но­го рас­про­стра­не­ния. Это мож­но объ­яс­нить сму­та­ми, вол­но­вав­ши­ми в то вре­мя им­пе­ра­тор­ский и пат­ри­ар­ший пре­сто­лы. В гре­че­ских свят­цах празд­ник По­кро­ва да­же не упо­ми­на­ет­ся.

Но рус­ская ду­ша, чту­щая Бо­го­ма­терь, бы­ла уми­ле­на и по­ра­же­на этим со­бы­ти­ем, в ко­то­ром так яр­ко вы­ра­зи­лось мо­лит­вен­ное пред­ста­тель­ство Вла­ды­чи­цы Небес­ной за лю­дей. В од­ном древ­нем сла­вян­ском Про­ло­ге ка­кой-то князь или епи­скоп пи­шет: «Егда слы­шах, по­мыш­лях: ка­ко страш­ное и ми­ло­серд­ное ви­де­ние и па­че на­де­я­ния и за­ступ­ле­ния на­ше­го бысть без празд­не­ства... Вос­хо­тех, да не без празд­ни­ка оста­нет­ся св. По­кров Твой, Пре­б­ла­гая»! Уста­нов­ле­ние празд­ни­ка в Рос­сии до­ка­зы­ва­ет­ся и сло­ва­ми цер­ков­ной пес­ни на празд­ник По­кро­ва, в ко­то­рой ука­зы­ва­ет­ся как на об­сто­я­тель­ства ви­де­ния во Влахерн­ском хра­ме, так и на по­чи­та­ние это­го со­бы­тия рус­ски­ми: «Вла­ды­чи­це, с чест­ны­ми и слав­ны­ми про­ро­ки, с вер­хов­ны­ми апо­сто­лы, и со свя­щен­но-му­че­ни­ки, и со ар­хи­ереи за ны греш­ныя Бо­гу по­мо­ли­ся, Тво­е­го По­кро­ва празд­ник в Рос­сий­стей зем­ли про­слав­ль­шия».

В кон­це XIV ве­ка был в Ца­рь­гра­де рус­ский дьяк Алек­сандр, ко­то­рый ви­дел во Влахерн­ской церк­ви ико­ну Пре­свя­той Бо­го­ро­ди­цы, «Юж ви­де свя­тый Ан­дрей на воз­ду­се, за мир мо­ля­щу­ю­ся».

В Рос­сии как празд­ник По­кро­ва Бо­го­ма­те­ри, так и ико­на По­кро­ва — тро­га­тель­ный сим­вол неустан­но­го пред­ста­тель­ства Вла­ды­чи­цы за род люд­ской — при­шлись осо­бен­но по серд­цу. Празд­ник По­кро­ва, не бу­дучи дву­на­де­ся­тым, че­ству­ет­ся в на­род­ном бы­ту не ме­нее дву­на­де­ся­тых. Есть це­лый уезд­ный го­род Вла­ди­мир­ской гу­бер­нии — По­кров. В од­ной Москве есть По­кров­ский мо­на­стырь, По­кров­ская об­щи­на се­стер ми­ло­сер­дия, По­кров­ский со­бор, на­зы­ва­е­мый обык­но­вен­но хра­мом Ва­си­лия Бла­жен­но­го. Со­бор этот за­ло­жен ца­рем Иоан­ном Ва­си­лье­ви­чем Гроз­ным по­сле воз­вра­ще­ния из ка­зан­ско­го по­хо­да в па­мять взя­тия Ка­за­ни, так как в празд­ник По­кро­ва про­изо­шел при­ступ и рус­ские овла­де­ли го­ро­дом.

Ико­на По­кро­ва изо­бра­жа­ет обык­но­вен­но ам­вон Влахерн­ско­го хра­ма, с ко­то­ро­го дья­кон, про­тя­ги­вая ру­ку с ора­рем, про­из­но­сит ек­те­нию. Око­ло ам­во­на мо­ля­щий­ся на­род, а сре­ди него бла­жен­ный Ан­дрей в ру­би­ще ука­зы­ва­ет Епи­фа­нию на сто­я­щую в об­ла­ках Вла­ды­чи­цу, окру­жен­ную свя­ты­ми и ан­ге­ла­ми. Она дер­жит на ши­ро­ко рас­про­стер­тых ру­ках Свой омо­фор. Та­кое изо­бра­же­ние ико­ны По­кро­ва мож­но ви­деть, на­при­мер, на пла­фоне ку­по­ла церк­ви Санкт-Пе­тер­бург­ско­го Пе­да­го­ги­че­ско­го ин­сти­ту­та.
Из­дав­на су­ще­ство­ва­ли в Рос­сии хра­мы и це­лые мо­на­сты­ри в честь По­кро­ва Бо­го­ма­те­ри. Так, по пре­да­нию, бла­го­вер­ный ве­ли­кий князь Ан­дрей Бо­го­люб­ский в го­ро­де Бо­го­лю­бо­ве, близ Вла­ди­ми­ра, по­стро­ил храм По­кро­ва. В Нов­го­ро­де в XII ве­ке су­ще­ство­вал Зве­рин­ский мо­на­стырь в честь По­кро­ва Бо­го­ма­те­ри.

Воздви́жение Честно́го и Животворящего Креста Господня
При­и­ди­те, вер­нии, жи­во­тво­ря­ще­му дре­ву по­кло­ним­ся, на нем­же Хри­стос, Царь сла­вы, во­лею ру­це рас­про­стер, воз­не­се нас на пер­вое бла­жен­ство
В этот день пра­во­слав­ные хри­сти­а­не вс­по­ми­на­ют два со­бытия. Как го­во­рит Свя­щен­ное Пре­да­ние, Крест был най­ден в 326 го­ду в Иеру­са­ли­ме. Про­изо­шло это око­ло го­ры Гол­го­фы, где был рас­пят Спа­си­тель. И вто­рое со­бытие — воз­вра­ще­ние Жи­во­тво­ря­ще­го Кре­ста из Пер­сии, где он на­хо­дил­ся в пле­ну. В VII ве­ке его вер­нул в Иеру­са­лим гре­че­ский им­пе­ра­тор Ирак­лий. Оба со­бытия объеди­ня­ет в на­зва­нии празд­ни­ка то, что об­ре­тен­ный Крест пе­ред на­ро­дом воз­дви­га­ли, то есть под­ни­ма­ли.

Празд­ник Воз­дви­же­ния, по­свя­щен­ный Кре­сту Хри­сто­ву, выра­жа­ет ли­тур­ги­че­ский (бо­го­слу­жеб­ный) ас­пект по­чи­та­ния хри­сти­а­на­ми Гол­гоф­ско­го Кре­ста как ору­дия спа­се­ния че­ло­ве­че­ства. На­зва­ние ука­зы­ва­ет на тор­же­ствен­ное под­ня­тие Кре­ста вверх ("воз­дви­же­ние") по­сле об­на­ру­же­ния его в зем­ле. Это един­ствен­ный дву­на­де­ся­тый празд­ник (т. е. один из две­на­дца­ти ве­ли­чай­ших празд­ни­ков го­до­во­го цик­ла), исто­ри­че­ской ос­но­вой ко­то­ро­го яви­лись не только но­во­за­вет­ные со­бытия, но и бо­лее позд­ние – из об­ла­сти цер­ков­ной исто­рии.

Рож­де­ние Бо­го­ма­те­ри, празд­но­вав­ше­е­ся ше­стью дня­ми ра­нее, – пред­д­ве­рие тай­ны во­пло­ще­ния Бо­га на зем­ле, а Крест воз­ве­ща­ет о Его бу­ду­щей жерт­ве. По­это­му празд­ник Кре­ста то­же сто­ит в на­ча­ле цер­ков­но­го го­да (14/27 сен­тяб­ря).
* * *

С празд­ни­ком Воз­дви­же­ния Кре­ста Гос­под­ня Пра­во­слав­ная Цер­ковь со­еди­ня­ет бла­го­го­вей­ное и бла­го­дар­ное вос­по­ми­на­ние о са­мом Кре­сте, на ко­то­ром был рас­пят наш Спа­си­тель, и от­рад­но-груст­ное вос­по­ми­на­ние со­бытий об­ре­те­ния чест­но­го и до­сто­по­кло­ня­е­мо­го дре­ва это­го Кре­ста Гос­под­ня.

В этот день Пра­во­слав­ная Цер­ковь при­гла­ша­ет ве­ру­ю­щих воз­дать бла­го­го­вей­ное по­кло­не­ние Чест­но­му и Жи­во­тво­ря­ще­му Кре­сту, на ко­то­ром Гос­подь наш и Спа­си­тель пе­ре­нес ве­ли­чай­шие стра­да­ния ра­ди на­ше­го спа­се­ния.

На этом Кре­сте, по сло­вам цер­ков­ных пес­но­пе­ний, «смерть умерщ­в­ля­ет­ся и ны­не пу­ста яви­ся», на нем «со­де­ла спа­се­ние Пред­веч­ный Царь по­сре­ди зем­ли» и им осу­ществ­ле­на «веч­ная прав­да»; для нас же Крест Хри­стов – бо­же­ствен­ная лест­ни­ца, «ею­же вос­хо­дим на не­бе­са»; спа­си­тель­ное это дре­во – «ору­жие ми­ра, не­по­бе­ди­мая по­бе­да», ко­то­рое «воз­не­се нас на пер­вое бла­жен­ство, яже преж­де враг сла­стию украд, из­гна­ны нас от Бо­га со­тво­ри», и мы – «зем­нии обо­жи­хом­ся» и «вси к Бо­гу при­вле­ко­хом­ся». Как же нам не бла­го­да­рить Гос­по­да в этот празд­ник, воз­да­вая по­кло­не­ние Кре­сту Хри­сто­ву, ко­то­рый явил­ся для нас «за­ря­ми не­тлен­ны­ми» на­ше­го спа­се­ния, ко­то­рым от­крыт для нас до­ступ в цар­ство Бо­жие, к не­бес­но­му бла­жен­ству, че­рез ко­то­рый мы по­лу­чи­ли «бес­смерт­ную пи­щу»!

По сло­вам од­но­го ве­ли­ко­го от­ца Церк­ви, «Крест – гла­ва на­ше­го спа­се­ния; Крест – при­чи­на бес­чис­лен­ных благ. Че­рез не­го мы, быв­шие преж­де бес­слав­ны­ми и от­вер­жен­ны­ми Бо­гом, те­перь при­ня­ты в чис­ло сы­нов; че­рез не­го мы уже не оста­ем­ся в за­блуж­де­нии, но по­зна­ли исти­ну; че­рез не­го мы, преж­де по­кла­няв­ши­е­ся де­ре­вьям и кам­ням, те­перь по­зна­ли Спа­си­те­ля всех; че­рез не­го мы, быв­шие ра­ба­ми гре­ха, при­ве­де­ны в сво­бо­ду пра­вед­но­сти, че­рез не­го зем­ля, на­ко­нец, сде­ла­лась не­бом». Крест – «твер­ды­ня свя­тых, свет всей все­лен­ной. Как в до­ме, объя­том тьмою, кто-ни­будь, за­жег­ши све­тиль­ник и по­ста­вив его на воз­вы­ше­нии, про­го­ня­ет тьму, так и Хри­стос во все­лен­ной, объя­той мра­ком, во­дру­зив Крест, как бы не­ко­то­рый све­тиль­ник, и под­няв его вы­со­ко, рас­се­ял весь мрак на зем­ле. И как све­тиль­ник со­дер­жит свет ввер­ху на сво­ей вер­ши­не, так и Крест ввер­ху на сво­ей вер­ши­не имел си­я­ю­щее Солн­це прав­ды» – на­ше­го Спа­си­те­ля.

Вот чем яв­ля­ет­ся для нас Крест Хри­стов, и мы свя­то и бла­го­го­вей­но долж­ны по­чи­тать и по­чи­та­ем его. Каж­дый из нас всю жизнь свою освя­ща­ет кре­стом и крест­ным зна­ме­ни­ем. С ран­не­го дет­ства и до са­мой смер­ти каж­дый хри­сти­а­нин но­сит на се­бе, на гру­ди сво­ей крест как зна­ме­ние Хри­сто­вой по­бе­ды и на­шей за­щи­ты и си­лы; каж­дое де­ло мы на­чи­на­ем и окан­чи­ва­ем крест­ным зна­ме­ни­ем, де­лая все во сла­ву Хри­сто­ву. Как та­кую за­щи­ту и охра­ну, мы на­чер­ты­ва­ем зна­ме­ние кре­ста на всем для нас до­ро­гом и свя­том, и на сво­их до­мах, и на сте­нах, и на две­рях. Крест­ным зна­ме­ни­ем мы на­чи­на­ем день, и с крест­ным зна­ме­ни­е мы по­гру­жа­ем­ся в сон, за­кан­чи­ва­ем день.

Те­перь крест – на­ша ве­ли­чай­шая свя­ты­ня, на­ша сла­ва, наш ду­хов­ный все­по­беж­да­ю­щий меч, и та­ким его сде­лал для нас Хри­стос сво­ей смер­тью и сво­и­ми стра­да­ни­я­ми на Кре­сте.

Спа­си­тель при­нял на Кре­сте му­чи­тель­ней­шую из каз­ней, «гре­хи на­ша воз­не­се на Те­ле Сво­ем на дре­во», «сми­рил Се­бе, по­слуш­лив быв да­же до смер­ти, смер­ти же крест­ныя». Ка­кое, в са­мом де­ле, по­ра­зи­тель­ное, пре­вы­ша­ю­щее че­ло­ве­че­ское по­ни­ма­ние зре­ли­ще. «Вот, – вос­пе­ва­ет се­го­дня Цер­ковь, – Вла­дыка тва­ри и Гос­подь сла­вы при­гвож­да­ет­ся на Кре­сте и про­бо­да­ет­ся в реб­ра; Сла­дость Церк­ви вку­ша­ет желчь и оцет; По­кры­ва­ю­щий не­бо об­ла­ка­ми об­ла­га­ет­ся тер­но­вым вен­цом и оде­ва­ет­ся одеж­дой по­ру­га­ния; Со­з­дав­ший ру­кою че­ло­ве­ка за­у­ша­ет­ся тлен­ною ру­кою; Оде­ва­ю­щий не­бо об­ла­ка­ми при­ни­ма­ет уда­ры по пле­чам, при­ни­ма­ет за­пле­ва­ния и ра­ны, по­но­ше­ния и за­у­ше­ния и все тер­пит ра­ди нас, осуж­ден­ных» (сти­хи­ра). Как же мы, обла­го­де­тельство­ван­ные крест­ной смер­тью и стра­да­ни­я­ми Спа­си­те­ля, мо­жем не пре­кло­нять­ся в бла­го­го­вей­ном тре­пе­те пе­ред «треб­ла­жен­ным дре­вом, на нем­же рас­пя­ся Хри­стос, Царь и Гос­подь», не чтить свя­то Крест, – на­шу сла­ву, на­шу по­бе­ду во Хри­сте и со Хри­стом.

Та­кое вы­со­кое и свя­щен­ное зна­че­ние Кре­ста Гос­под­ня, есте­ствен­но, де­ла­ло в гла­зах хри­сти­ан ве­ли­чай­шей свя­ты­ней и са­мое дре­во Кре­ста Гос­под­ня, тот са­мый де­ре­вян­ный крест, на ко­то­ром был рас­пят Спа­си­тель. Но пер­во­на­чаль­но этот свя­той Крест не был со­хра­нен хри­сти­а­на­ми, не был до­сто­я­ни­ем ве­ру­ю­щих, в те­че­ние це­лых трех сто­ле­тий не бы­ло да­же из­вест­но точ­но ме­сто, где эта хри­сти­ан­ская свя­ты­ня укрыта. По рав­вин­ско­му пред­пи­са­нию, «ка­мень, ко­то­рым кто-ни­будь был убит, де­ре­во, на ко­то­ром кто-ли­бо был по­ве­шен, меч, ко­то­рым кто-ни­будь был обез­глав­лен, и ве­рев­ка, ко­то­рой кто-ни­будь был за­ду­шен, долж­ны быть по­гре­бе­ны вме­сте с каз­нен­ны­ми». Но, не го­во­ря о том, что Спа­си­тель был пре­дан смер­ти по за­ко­нам рим­ской каз­ни, это тре­бо­ва­ние рав­вин­ско­го за­ко­на не мог­ло быть ис­пол­не­но в от­но­ше­нии ко Хри­сто­ву Кре­сту еще и по­то­му, что пре­чи­стое те­ло Спа­си­те­ля бы­ло по­гре­бе­но ру­ка­ми Его уче­ни­ков и дру­зей. Во вся­ком слу­чае, весь­ма ве­ро­ят­но, что все три кре­ста (Спа­си­те­ля и двух раз­бой­ни­ков) бы­ли по­ло­же­ны или за­рыты вбли­зи от ме­ста рас­пя­тия и смер­ти Спа­си­те­ля. Бла­го­го­вей­ная па­мять не­по­сред­ствен­ных сви­де­те­лей и оче­вид­цев рас­пя­тия Спа­си­те­ля – Его лю­бя­щих уче­ни­ков и уче­ниц, ко­неч­но, свя­то хра­ни­ла сво­им по­чи­та­ни­ем и по­кло­не­ни­ем это ме­сто. Ни­ка­кие по­сле­ду­ю­щие об­сто­я­тельства жиз­ни пер­вых хри­сти­ан, как бы тя­же­лы для них эти об­сто­я­тельства ни бы­ли, не мог­ли заста­вить их за­быть ме­ста, освя­щен­ные ве­ли­чай­ши­ми со­быти­я­ми жиз­ни Спа­си­те­ля. Впо­след­ствии хра­ни­те­ля­ми вос­по­ми­на­ний о свя­тых ме­стах смер­ти и по­гре­бе­ния Спа­си­те­ля бы­ли пер­вые иеру­са­лим­ские еписко­пы и по­сле­ду­ю­щие хри­сти­а­не. Уже св. Ки­рилл Иеру­са­лим­ский сви­де­тельству­ет, что со вре­мен апо­стольских на­ча­лись пу­те­ше­ствия в Иеру­са­лим для по­кло­не­ния ме­стам, освя­щен­ным вос­по­ми­на­ни­я­ми о раз­ных со­быти­ях зем­ной жиз­ни Гос­по­да Ии­су­са Хри­ста. Взя­тие и раз­ру­ше­ние Иеру­са­ли­ма Ти­том в зна­чи­тель­ной сте­пе­ни из­ме­ни­ли мно­гие ме­ста го­ро­да, – мог­ли под­верг­нуть­ся из­ме­не­нию, за­сы­па­нию му­со­ром и раз­ва­ли­на­ми так­же и свя­щен­ные ме­ста рас­пя­тия и смер­ти Спа­си­те­ля. Кро­ме то­го, исто­рик IV в. Ев­се­вий сви­де­тельству­ет, что вра­ги хри­сти­ан – языч­ни­ки – при­ни­ма­ли ме­ры к то­му, что­бы скрыть и да­же осквер­нить свя­тые для хри­сти­ан ме­ста; что не­че­сти­вые лю­ди с на­ро­чи­той безум­ной це­лью со­вер­шен­но из­ме­ни­ли вид мест­но­сти Гол­го­фы и свя­то­го Гро­ба. Свя­тую пе­ще­ру они за­сы­па­ли му­со­ром, на­сыпь свер­ху вы­мо­сти­ли кам­нем и здесь воз­двиг­ли ал­тарь бо­ги­ни сла­до­страст­ной люб­ви. Дру­гие исто­ри­ки сви­де­тельству­ют, что осо­бен­но ста­рал­ся осквер­нять все свя­тые ме­ста бе­сов­ски­ми идо­ла­ми и жерт­ва­ми не­че­сти­вый им­пе­ра­тор рим­ский Ад­ри­ан (117–138 гг. по Р.Х.). Воз­двиг­нув на ме­сте ра­зо­рен­но­го Ти­том Иеру­са­ли­ма го­род, он ве­лел за­сы­пать гроб Гос­по­день зем­лей и мно­же­ством кам­ней, а на той го­ре, где был рас­пят Спа­си­тель (на «ска­ле Кре­ста»), он по­стро­ил храм язы­че­ской бо­ги­не рас­пут­ства Ве­не­ре и по­ста­вил ее идол, а над Гро­бом Гос­под­ним по­ста­вил идол Юпи­те­ра. Но ни раз­ру­ше­ние Иеру­са­ли­ма Ти­том, ни вос­ста­нов­ле­ние его Ад­ри­а­ном не мог­ли так из­ме­нить го­род и свя­тые ме­ста, что­бы бла­го­го­вей­но пом­нив­шие эти ме­ста хри­сти­а­не не узна­ли бы их, не мог­ли бы их найти. А стрем­ле­ния не­че­стив­цев и языч­ни­ков осквер­нить и скрыть эти ме­ста до­сти­га­ли со­вер­шен­но об­рат­ной це­ли: сво­и­ми на­сы­пя­ми и идольски­ми со­ору­же­ни­я­ми они проч­но от­ме­ча­ли эти ме­ста, де­ла­ли не­воз­мож­ным за­б­ве­ние их ве­ру­ю­щи­ми и да­же са­ми­ми языч­ни­ка­ми. Так раз­ру­ша­ет Гос­подь «со­ве­ты не­че­сти­вых» и са­мое зло люд­ское об­ра­ща­ет к бла­гу Церк­ви сво­ей!

Бла­го­го­вей­но хра­ни­мое в па­мя­ти ве­ру­ю­щих и проч­но от­ме­чен­ное языч­ни­ка­ми, хо­тя и осквер­нен­ное ими, свя­тое ме­сто смер­ти Гос­под­ней оста­ва­лось в не­при­кос­но­вен­но­сти до вре­ме­ни ца­ря Кон­стан­ти­на Ве­ли­ко­го. Этот хри­сто­лю­би­вый им­пе­ра­тор, еще бу­дучи внеш­не языч­ни­ком, а по де­я­тель­но­сти яв­ля­ясь хри­сти­ан­ским го­су­да­рем, имел ос­но­ва­ния осо­бен­но чтить Крест Хри­стов. Это зна­мя Хри­сто­вой по­бе­ды, по Бо­же­ствен­но­му устро­е­нию, три­жды по­слу­жи­ло для Кон­стан­ти­на Ве­ли­ко­го зна­ме­ни­ем его по­бе­ды над вра­га­ми. В 312 г. Кон­стан­тин во­е­вал про­тив же­сто­ко­го Мак­сен­тия, во­ца­рив­ше­го­ся в Ри­ме, пре­сле­до­вав­ше­го и уби­вав­ше­го хри­сти­ан, про­во­див­ше­го не­че­сти­вую жизнь. По сло­вам то­г­даш­не­го исто­ри­ка (Ев­се­вия), Мак­сен­тий, го­то­вясь к борь­бе с Кон­стан­ти­ном, при­бе­гал к раз­ным вол­шеб­ствам и суе­вер­ным об­ря­дам; Кон­стан­тин же, не со­всем по­ла­га­ясь на си­лу сво­е­го вой­ска, чув­ство­вал не­об­хо­ди­мость в сверхъесте­ствен­ной по­мо­щи над вра­гом, а по­то­му раз­мыш­лял о том, ка­ко­му Бо­гу он дол­жен мо­лить­ся об этой по­мо­щи. В эту тя­же­лую ми­ну­ту вс­пом­нил Кон­стан­тин о том, что его отец Кон­стан­ций, ока­зы­вав­ший по­кро­ви­тельство хри­сти­а­нам, поль­зо­вал­ся бла­го­со­сто­я­ни­ем, то­г­да как го­ни­те­ли хри­сти­ан име­ли бед­ствен­ную кон­чи­ну, – и по­то­му ре­шил­ся об­ра­тить­ся с мо­лит­вой к Бо­гу Кон­стан­ция, еди­но­му, вер­хов­но­му Су­ще­ству. И вот, ко­г­да он от­дал­ся усерд­ной мо­лит­ве, то око­ло по­лу­д­ня уви­дел на не­бе лу­че­зар­ный крест, си­яв­ший силь­нее сол­неч­но­го све­та, с над­пи­сью на нем: «сим по­бе­ди­ши». Это чу­дес­ное зна­ме­ние ви­де­ли и во­и­ны, сре­ди ко­то­рых был пол­ко­во­дец Ар­те­мий, впо­след­ствии за­му­чен­ный (при Юли­а­не От­ступ­ни­ке) за Хри­ста. По­ра­жен­ный не­обы­чай­ным не­бес­ным ви­де­ни­ем, Кон­стан­тин впал в глу­бо­кий сон, и во сне явил­ся ему сам Спа­си­тель, опять по­ка­зал ему то же зна­ме­ние кре­ста, по­ве­лел ему упо­треб­лять изоб­ра­же­ние кре­ста, как зна­мя в вой­с­ках, и обе­щал ему по­бе­ду не только над Мак­сен­ти­ем, но и над все­ми вра­га­ми. Прос­нув­шись, Кон­стан­тин по­ве­лел сде­лать Крест Гос­по­день, по по­до­бию ви­ден­но­го им зна­ме­ния, из дра­го­цен­ных кам­ней, а так­же на­чер­тать изоб­ра­же­ние кре­ста на зна­ме­нах, на ору­жии, шле­мах и щи­тах во­и­нов. С тех пор вой­ска Кон­стан­ти­на со­вер­ша­ли по­хо­ды, имея сво­им зна­ме­ни­ем крест, со­еди­нен­ный с пер­вы­ми бук­ва­ми име­ни Спа­си­те­ля. В бит­ве на Мельвийском мо­сту (че­рез Тибр) Кон­стан­тин одер­жал бле­стя­щую по­бе­ду над Мак­сен­ти­ем (28 окт. 312 г.). Сам Мак­сен­тий уто­нул с мно­же­ством сво­их во­и­нов в ре­ке, а Кон­стан­тин по­бе­до­нос­но во­шел в Рим. По­сле это­го он воз­двиг в Ри­ме ста­тую се­бе, дер­жав­шую в пра­вой ру­ке крест, а в над­пи­си на ста­туе по­бе­да над Мак­сен­ти­ем при­пи­сы­ва­лась «спа­си­тель­но­му зна­ме­нию» кре­ста. Так­же в вой­не с ви­зан­тий­ца­ми и ски­фа­ми еще два­жды Кон­стан­тин ви­дел на не­бе чу­дес­ное зна­ме­ние кре­ста, ко­то­рое воз­ве­сти­ло ему по­бе­ду над вра­га­ми.

Лег­ко по­нять, ка­ким бла­го­го­ве­ни­ем к Кре­сту Гос­под­ню бы­ло пре­ис­пол­не­но по­сле этих со­бытий серд­це хри­сто­лю­би­во­го ца­ря Кон­стан­ти­на. И вот этот им­пе­ра­тор, «не без вну­ше­ния свы­ше, но по­буж­да­е­мый Ду­хом са­мо­го Спа­си­те­ля» ре­шил не только отыс­кать чест­ное дре­во Кре­ста Гос­под­ня, воз­дать ему по­кло­не­ние, но и «свя­щен­ней­шее ме­сто спа­си­тель­но­го вос­кре­се­ния в Иеру­са­ли­ме сде­лать пред­ме­том все­об­ще­го бла­го­го­вей­но­го по­чи­та­ния» – по­стро­ить над ним храм. Ис­пол­ни­тель­ни­цей бла­го­че­сти­во­го на­ме­ре­ния им­пе­ра­то­ра яви­лась его мать, бла­жен­ная ца­ри­ца Еле­на, по на­сто­я­ни­ям са­мо­го им­пе­ра­то­ра при­няв­шая хри­сти­ан­ство, от­ли­чав­ша­я­ся бла­го­че­сти­ем и пла­мен­ной рев­но­стью по ве­ре Хри­сто­вой. В 326 г. Еле­на от­пра­ви­лась в свя­тую зем­лю с це­лью отыс­кать и по­се­тить ме­ста, освя­щен­ные глав­ней­ши­ми со­быти­я­ми жиз­ни Спа­си­те­ля. При­быв в Иеру­са­лим, ис­пол­нен­ная бла­го­че­сти­во­го же­ла­ния найти пе­ще­ру гро­ба Гос­под­ня и чест­ное дре­во Кре­ста, она рев­ност­но при­ня­лась ис­кать их. Пат­ри­ар­хом в Иеру­са­ли­ме был в то вре­мя Ма­ка­рий, встре­тив­ший ца­ри­цу с по­до­ба­ю­щи­ми по­че­стя­ми и ока­зы­вав­ший ей по­мощь в ее свя­том де­ле.

По пре­да­нию, в де­ле об­ре­те­ния Чест­но­го Кре­ста Гос­под­ня ока­зал по­мощь один ев­рей, по име­ни Иу­да. К ев­ре­ям, жив­шим в Иеру­са­ли­ме, ца­ри­ца Еле­на об­ра­ти­лась с прось­бой ука­зать ей ме­сто, где скрыт Крест Гос­по­день. Они от­ка­за­лись сде­лать это, ссы­ла­ясь на свое не­зна­ние, и только по­сле угроз ца­ри­цы му­че­ни­я­ми и смер­тью ука­за­ли на не­ко­е­го стар­ца Иу­ду как мо­гу­ще­го ука­зать ца­ри­це это ме­сто. Но и Иу­да дол­го не со­гла­шал­ся ис­пол­нить тре­бо­ва­ние ца­ри­цы и только по­сле ис­тя­за­ний при­вел ее к то­му ме­сту, где был на­сы­пан боль­шой холм из зем­ли, му­со­ра и кам­ней и где не­ко­г­да рим­ский царь Ад­ри­ан по­стро­ил ка­пи­ще в честь язы­че­ской бо­ги­ни Ве­не­ры. Ко­г­да раз­ру­ши­ли идольский храм, раз­бро­са­ли му­сор и рас­ко­па­ли зем­лю, бы­ли об­ре­те­ны ме­сто Гро­ба Гос­под­ня и Вос­кре­се­ния, а так­же Лоб­ное ме­сто – ме­сто рас­пя­тия Хри­ста. Чу­дес­ное бла­го­у­ха­ние ука­за­ло рыв­шим зем­лю и при­сут­ство­вав­шим эти ме­ста. Вбли­зи Лоб­но­го ме­ста на­шли три кре­ста, гвоз­ди и ту до­щеч­ку с над­пи­сью на трех язы­ках, ко­то­рая бы­ла при­би­та над го­ло­вой рас­пя­то­го Спа­си­те­ля.

Од­на­ко те­перь она ле­жа­ла от­дель­но от кре­стов, и по­это­му не бы­ло воз­мож­но­сти узнать, на ко­то­ром из трех кре­стов был рас­пят Спа­си­тель. Ве­ли­ка бы­ла ра­дость ца­ри­цы Еле­ны и пат­ри­ар­ха, ко­г­да они уви­де­ли свя­щен­ней­шие для хри­сти­а­ни­на ме­ста и пред­ме­ты. Но для пол­но­ты этой ра­до­сти не до­ста­ва­ло зна­ния, ка­ко­му из трех кре­стов воз­дать бла­го­го­вей­ное по­кло­не­ние, как Кре­сту на­ше­го Спа­си­те­ля. То­г­да пат­ри­арх Ма­ка­рий пред­ло­жил про­из­ве­сти ис­пыта­ние: бы­ла при­не­се­на на ме­сто об­ре­те­ния кре­стов од­на на­хо­див­ша­я­ся при смер­ти жен­щи­на; при­сут­ство­вав­шие, с Ма­ка­ри­ем во гла­ве, воз­нес­ли мо­лит­вы, что­бы Крест Хри­стов был ука­зан че­рез ис­це­ле­ние этой жен­щи­ны, – и по­сле это­го сна­ча­ла два кре­ста без успе­ха бы­ли при­ло­же­ны к бо­ля­щей, а при при­кос­но­ве­нии тре­тье­го со­вер­ши­лось ис­це­ле­ние боль­ной.

В пол­но­те бла­го­го­вей­ной ра­до­сти и ду­хов­но­го уми­ле­ния ца­ри­ца и все быв­шие с ней воз­да­ли по­кло­не­ние и це­ло­ва­ние Кре­сту. А так как, вслед­ствие мно­же­ства на­ро­да, не все мог­ли по­кло­нить­ся чест­но­му дре­ву Кре­ста Гос­под­ня и да­же не все мог­ли ви­деть его, то пат­ри­арх Ма­ка­рий, став на вы­со­ком ме­сте, под­ни­мал – воздви­зал св. Крест, по­ка­зы­вая его на­ро­ду. На­род по­кло­нял­ся Кре­сту, вос­кли­цая: «Гос­по­ди, по­ми­луй!» От­сю­да и по­лу­чил свое на­ча­ло и на­зва­ние празд­ник Воз­дви­же­ния Чест­но­го и Жи­во­тво­ря­ще­го Кре­ста Гос­под­ня. Это со­бытие об­ре­те­ния Чест­но­го Кре­ста Гос­под­ня и чу­де­са, со­про­вож­дав­шие его, про­из­ве­ли ве­ли­кое впе­чат­ле­ние не только на хри­сти­ан, но и на иу­де­ев. Иу­да, так не­о­хот­но ука­зав­ший на­хож­де­ние свя­тых мест, вме­сте с мно­ги­ми ев­ре­я­ми уве­ро­вал во Хри­ста и кре­стил­ся, по­лу­чив в свя­том кре­ще­нии имя Ки­ри­а­ка. Впо­след­ствии он был пат­ри­ар­хом Иеру­са­лим­ским и пре­тер­пел му­че­ни­че­скую кон­чи­ну при им­пе­ра­то­ре Юли­а­не От­ступ­ни­ке. Сам Кон­стан­тин впо­след­ствии в по­сла­нии к Иеру­са­лим­ско­му пат­ри­ар­ху Ма­ка­рию пи­сал об об­ре­те­нии Чест­но­го Кре­ста Гос­под­ня: «нет слов для до­стой­но­го опи­са­ния это­го чу­да. Зна­ме­ние свя­тей­ших стра­стей, скры­вав­ше­е­ся так дол­го под зем­лей и оста­вав­ше­е­ся в не­из­вест­но­сти в те­че­ние це­лых ве­ков, на­ко­нец вос­си­я­ло». Свя­тая ца­ри­ца Еле­на, при мо­гу­ще­ствен­ном со­действии сво­е­го сы­на ца­ря Кон­стан­ти­на, на­ча­ла стро­ить в Иеру­са­ли­ме и по всей Па­ле­сти­не хра­мы на ме­стах, освя­щен­ных со­быти­я­ми из жиз­ни Спа­си­те­ля. И преж­де все­го бы­ло, по во­ле ца­ри­цы и ца­ря, по­ло­же­но ос­но­ва­ние и при­ступ­ле­но к по­строй­ке на ме­сте Гро­ба Гос­под­ня и об­ре­те­ния св. Кре­ста церк­ви Вос­кре­се­ния Гос­по­да на­ше­го Ии­су­са Хри­ста, освя­ще­ние ко­то­рой бы­ло со­вер­ше­но 13 сен­тяб­ря 335 г. По­том бла­го­че­сти­вая ца­ри­ца при­ка­за­ла со­ору­дить храм в Геф­си­ма­нии на ме­сте, где на­хо­дил­ся гроб Пре­свя­той Бо­го­ро­ди­цы, во имя Ее успе­ния и, кро­ме то­го, во­сем­на­дцать церк­вей в раз­ных ме­стах свя­той зем­ли.

Что ка­са­ет­ся судь­бы са­мо­го об­ре­тен­но­го св. Еле­ной чест­но­го дре­ва Кре­ста Гос­под­ня, то она, к со­жа­ле­нию, не мо­жет быть ука­за­на точ­но и впол­не опре­де­лен­но. Это дре­во Кре­ста Гос­под­ня пред­став­ля­ло для хри­сти­ан столь ве­ли­кую свя­ты­ню, что хри­сти­а­не, уже при са­мом об­ре­те­нии его в боль­шом ко­ли­че­стве на­пол­няв­шие Иеру­са­лим, не только го­ре­ли же­ла­ни­ем по­кло­нить­ся ему, но, ес­ли воз­мож­но и удаст­ся, по­лу­чить от не­го ча­стич­ку. Действи­тель­но, св. Ки­рилл Иеру­са­лим­ский (IV в.) сви­де­тельству­ет, что уже в его вре­мя ма­ленькие ча­сти Жи­во­тво­ря­ще­го Кре­ста бы­ли рас­про­стра­не­ны по всей зем­ле. И св. Ио­анн Зла­то­уст (IV в.) сви­де­тельству­ет, что «мно­гие, как му­жи, так и же­ны, по­лу­чив ма­лую ча­сти­цу это­го дре­ва и об­ло­жив ее зо­ло­том, ве­ша­ют се­бе на шею».

Но не все дре­во крест­ное бы­ло уне­се­но та­ким об­ра­зом из Иеру­са­ли­ма. Часть об­ре­тен­но­го дре­ва Кре­ста и гвоз­ди от не­го ца­ри­ца Еле­на по­сла­ла сво­е­му сы­ну Кон­стан­ти­ну, а осталь­ное бы­ло за­клю­че­но в се­реб­ря­ный ков­чег и вру­че­но пред­сто­я­те­лю Иеру­са­лим­ской Церк­ви с при­ка­за­ни­ем хра­нить для гря­ду­щих по­ко­ле­ний.

И св. Ки­рилл Иеру­са­лим­ский под­твер­жда­ет, что чест­ное дре­во Кре­ста Гос­под­ня в его вре­мя хра­ни­лось и по­ка­зы­ва­лось на­ро­ду в Иеру­са­ли­ме. А в опи­са­нии бо­го­слу­же­ния Ве­ли­кой Пят­ни­цы в Иеру­са­ли­ме, сде­лан­ном не­ко­ей знат­ной па­лом­ни­цей IV в. (Сильви­ей, или Ете­ри­ей), мы на­хо­дим ин­те­рес­ное опи­са­ние са­мо­го об­ря­да по­кло­не­ния дре­ву Кре­ста Гос­под­ня с ука­за­ни­ем тех мер, ка­кие при этом при­ни­ма­лись про­тив рас­хи­ще­ния свя­то­го дре­ва бла­го­че­сти­вы­ми па­лом­ни­ка­ми. «На Гол­го­фе, – го­во­рит­ся в этом опи­са­нии, – за Кре­стом, т.е. за хра­мом в честь св. Кре­ста, еще до ше­сто­го ча­са утра по­став­ля­ет­ся еписко­пу ка­фед­ра. На эту ка­фед­ру са­дит­ся епископ, пе­ред ним ста­вит­ся стол, по­крытый плат­ком, кру­гом сто­ла сто­ят диа­ко­ны и при­но­сит­ся се­реб­ря­ный по­зо­ло­чен­ный ков­чег, в ко­то­ром на­хо­дит­ся свя­тое дре­во Кре­ста; от­кры­ва­ет­ся и вы­ни­ма­ет­ся; кла­дет­ся на стол как дре­во Кре­ста, так и до­щеч­ка (titulus). Итак, ко­г­да по­ло­же­но на стол, епископ си­дя при­дер­жи­ва­ет сво­и­ми ру­ка­ми кон­цы свя­то­го дре­ва; диа­ко­ны же, ко­то­рые сто­ят во­круг, охра­ня­ют. Оно охра­ня­ет­ся так по­то­му, что су­ще­ству­ет обы­чай, по ко­то­ро­му весь на­род, под­хо­дя по оди­ноч­ке, как вер­ные, так и огла­шен­ные, на­кло­ня­ют­ся к сто­лу, ло­бы­за­ют свя­тое дре­во и про­хо­дят. И так как, рас­ска­зы­ва­ют, не знаю ко­г­да, кто-то от­грыз и украл ча­сти­цу свя­то­го де­ре­ва, то по­это­му те­перь диа­ко­ны, сто­я­щие во­круг, так и охра­ня­ют, что­бы ни­кто из под­хо­дя­щих не дерз­нул сде­лать то­го же. И так под­хо­дит весь на­род по­о­ди­ноч­ке, все пре­кло­ня­ясь и ка­са­ясь спер­ва че­лом, по­том оча­ми Кре­ста и до­щеч­ки и, об­ло­бы­зав Крест, про­хо­дят; ру­ку же ни­кто не про­тя­ги­ва­ет для при­кос­но­ве­ния». На­хож­де­ние ча­сти дре­ва Кре­ста Гос­под­ня в Иеру­са­ли­ме под­твер­жда­ет­ся и дру­ги­ми исто­ри­че­ски­ми дан­ны­ми. В VII в. в цар­ство­ва­ние ви­зан­тийско­го им­пе­ра­то­ра Фо­ки (602–610 гг.) эта ве­ли­кая хри­сти­ан­ская свя­ты­ня на вре­мя по­па­ла в ру­ки пер­сов. Хоз­рой, царь пер­сид­ский, всту­пив в вой­ну с Фо­кой, по­ко­рил Еги­пет, Аф­ри­ку и Па­ле­сти­ну, взял Иеру­са­лим, раз­гра­бил его со­кро­ви­ща и в чис­ле этих со­кро­вищ взял из Иеру­са­ли­ма и дре­во Жи­во­тво­ря­ще­го Кре­ста Гос­под­ня и от­вез его в Пер­сию. Но Гос­подь не по­пу­стил не­вер­ным дол­го вла­деть хри­сти­ан­ской свя­ты­ней. Пре­ем­ник Фо­ки имп. Ирак­лий не­ко­то­рое вре­мя не мог по­бе­дить Хоз­роя, и то­г­да он об­ра­тил­ся к Бо­гу с мо­лит­вой о по­мо­щи. Он при­ка­зал и всем ве­ру­ю­щим сво­е­го цар­ства со­вер­шать мо­лит­вы, бо­го­слу­же­ния и по­сты, что­бы Гос­подь из­ба­вил от вра­га. Гос­подь да­ро­вал Ирак­лию по­бе­ду над Хоз­ро­ем, ко­то­рый сам был убит сво­им сы­ном. Ирак­лий по­сле это­го ото­брал у пер­сов мно­го­цен­ную свя­ты­ню хри­сти­ан – чест­ное дре­во Кре­ста Гос­под­ня и ре­шил пе­ре­не­сти его тор­же­ствен­но сно­ва в Иеру­са­лим. В 628 г. им­пе­ра­тор Ирак­лий, до­стиг­нув Иеру­са­ли­ма, воз­ло­жил св. дре­во на свои пле­чи, нес его, оде­тый в свои цар­ские одеж­ды. Но вдруг у во­рот, ко­то­ры­ми вос­хо­ди­ли на Лоб­ное ме­сто, не­ожи­дан­но оста­но­вил­ся и не мог сде­лать даль­ше ни ша­гу. И то­г­да За­ха­рии, пат­ри­ар­ху кон­стан­ти­но­польско­му, вы­шед­ше­му вме­сте с жи­те­ля­ми Иеру­са­ли­ма на­встре­чу ца­рю, бы­ло от­кро­ве­ние от све­то­нос­но­го ан­ге­ла, что не­воз­мож­но дре­во, ко­то­рое нес Хри­стос в со­сто­я­нии уни­чи­же­ния, не­сти в цар­ских одеж­дах. То­г­да царь об­лек­ся в про­стую и бед­ную одеж­ду и, с бо­сы­ми но­га­ми, в та­ком ви­де внес св. дре­во в цер­ковь на то ме­сто, где оно на­хо­ди­лось до взя­тия Хоз­ро­ем. Здесь чест­ное дре­во Кре­ста Гос­под­ня на­хо­ди­лось и в по­сле­ду­ю­щее вре­мя. По край­ней ме­ре, в на­ча­ле IX в. в чис­ле кли­ра хра­ма Вос­кре­се­ния бы­ли два пре­сви­те­ра ст­ра­жа, на обя­зан­но­сти ко­то­рых ле­жа­ло охра­нять св. Крест и су­да­рий. При кре­сто­нос­цах св. дре­во так­же, не­со­м­нен­но, на­хо­ди­лось в Иеру­са­ли­ме и не раз слу­жи­ло обод­ре­ни­ем и охра­ной их вой­с­кам в бит­вах с не­вер­ны­ми. Од­на­ко даль­ней­шая судь­ба чест­но­го дре­ва Кре­ста Гос­под­ня в точ­но­сти не из­вест­на. Весь­ма ве­ро­ят­но, что с те­че­ни­ем вре­ме­ни, по­сте­пен­но умень­ша­ясь в сво­ем объе­ме, вслед­ствие бла­го­че­сти­во­го же­ла­ния раз­лич­ных оби­те­лей и мо­на­стырей иметь у се­бя ча­сти­цу св. дре­ва, оно со­вер­шен­но бы­ло раз­дроб­ле­но на от­дель­ные ча­сти­цы, ко­то­рые и ука­зы­ва­ют­ся те­перь во мно­гих хра­мах и мо­на­стырях. В част­но­сти, в Ри­ме в ба­зи­ли­ке Свя­то­го Кре­ста хра­нит­ся де­ре­вян­ная до­щеч­ка, ко­то­рую вы­да­ют за ту до­щеч­ку, titulus, ко­то­рая бы­ла при­би­та над го­ло­вой Спа­си­те­ля и по­сле най­де­на св. Еле­ной ле­жа­щей от­дель­но от Кре­ста.

И ны­не, в день празд­ни­ка Воз­дви­же­ния Чест­но­го и Жи­во­тво­ря­ще­го Кре­ста Гос­под­ня, мы, хри­сти­а­не, мо­жем лишь мыс­лен­но воз­дать бла­го­го­вей­ное по­кло­не­ние чест­но­му дре­ву Кре­ста, на ко­то­ром был рас­пят наш Спа­си­тель. Но этот Крест не­из­гла­ди­мо на­чер­тан на бла­го­дар­ных серд­цах на­ших, а ве­ще­ствен­ный об­раз его – пе­ред на­ми в хра­ме и на нас – на на­шей гру­ди, в на­ших жи­ли­щах.

«При­и­ди­те, вер­нии, жи­во­тво­ря­ще­му дре­ву по­кло­ним­ся, на нем­же Хри­стос, Царь сла­вы, во­лею ру­це рас­про­стер, воз­не­се нас на пер­вое бла­жен­ство!» (сти­хи­ра са­мо­гл.).

По совершении Господом спасения рода человеческого и вознесении Его на небо, пречистая и преблагословенная Дева Мария, Матерь Божия и Ходатаица нашего спасения, среди первых христиан жила довольно продолжительное время; Она исполнялась великой духовной радости, взирая на расширение по всей вселенной церкви Христовой и на распространение до пределов земли славы Сына и Бога Своего; в эти начальные дни жизни Церкви христианской Пресвятая Богородица воочию увидела исполнение Своих слов, что Ее будут ублажать все роды (Лк.1:18), – христиане, повсюду славившие Христа Бога, ублажали и Его Пречистую Матерь, тогда еще обитавшую на земле.


Пресвятая Богородица приблизилась к пречестному и славному успению Своему уже исполненная дней; Она Сама желала скорее отойти от тела и войти к Богу. Душа Ее всегда была объята одним непрестанным желанием увидеть сладостное лицо Сына Своего, Сидящего одесную Отца на небесах (Евр.1:3); горя к Нему несравненно большею любовию, нежели Серафимы. Матерь Божия, изливая из святых своих очей потоки слез, тепло молилась Господу, чтобы Он взял Ее из этой юдоли плача в горние блаженные обители. Живя в доме святого Иоанна Богослова на Сионе, Она часто удалялась отсюда на гору Елеонскую, – место вознесения на небо Сына Своего и Господа; здесь в одиночестве Она возносила Ему Свои усердные молитвы. И вот однажды во время такой уединенной молитвы Богоматери на горе Елеонской о том, чтобы Господь скорее послал Ей кончину и взял к Себе на небо, пред Нею предстал архангел Гавриил, служивший Пресвятой Богородице с первых дней Ее детства: он питал Ее во святое святых, принес Ей благую весть о рождении от Нее Сына Божия (Лк.1:27-38), неотступно охранял Ее во всё время жизни Ее на земле. Со светлым лицом передал небесный посланник Пресвятой Богородице радостные для Нее слова Господа, что вскоре, – по прошествии трех дней, – Она отойдет ко Христу Богу. Возвещая Пречистой Деве час смертный, архангел говорил Ей, чтобы Она не смущалась, а с радостью приняла его слова, ибо они призывают Ее в бессмертную жизнь к вечному Царю славы:

– Сын Твой и Бог наш, – говорил архангел, – с архангелами и ангелами, херувимами и серафимами, со всеми небесными духами и душами праведных приимет Тебя, Матерь Свою, в небесное царство, чтобы Ты жила и царствовала с Ним бесконечное время.


В знамение торжества Богородицы над смертью, то есть что над Нею не будет иметь власти смерть телесная, как не обладала Ею смерть душевная, и – что Она, точно сном уснувши смертью на малое время, скоро, как пробудившись, восстанет и, отгнав от Себя смерть как от глаз дремоту, узрит при свете лица Господня бессмертную славу и жизнь, куда и отойдет при радостных кликах с веселием духовным, – в знамение всего этого архангел вручил Пресвятой Деве райскую ветвь: это была, сияющая светом небесной благодати, ветвь от финиковой пальмы; ее должны были, как сказал архангел, нести пред одром Богоматери, когда пречестное и пречистое тело Ее будет несено для погребения. Преблагословенная Матерь Божия исполнилась несказанной радости и духовного восторга, ибо что могло быть для Нее радостнее и приятнее жительства на небе с Сыном Своим и Богом и – блаженства при созерцании Его сладостного лика? Пав на колена, Она начала усердно благодарить Творца Своего:

– Я не была достойна, – молилась Пресвятая Богородица, – приять Тебя, Владыко, в утробу Мою, если бы Ты Сам не помиловал Меня, рабу Твою; Я соблюла вверенное Мне сокровище и посему имею дерзновение просить Тебя, Царь славы, чтобы Ты охранил Меня от области геенской: если небо и ангелы трепещут пред Тобою, то тем более созданный из персти человек, не имеющий за собою никаких заслуг кроме дарованных Твоею же благостию; Ты, Господь и Бог, благословенный во веки.


Пречистая Владычица при исходе Своем из этой жизни желала видеть святых Апостолов, уже разошедшихся с евангельскою проповедью по вселенной; Она молила Господа и о том, чтобы в час кончины Своей Ей не видеть князя тьмы и ужасных слуг его, но чтобы Сам Сын Ее и Бог, исполняя Свое обещание, пришел и принял Ее душу в свои святые руки. Когда Владычица наша, преклоняя колена, возносила на горе Елеонской Творцу Своему молитвенные просьбы и благодарения, то молитва Ее сопровождалась таким чудесным явлением: масличные деревья, стоявшие на горе Елеонской, точно одушевленные кланялись, вместе с Богородицей: когда Матерь Божия преклоняла колена, тогда и деревья пригибались книзу; когда Она восставала, тогда и они снова выпрямлялись; деревья, как рабы, служили Богородице, почитая Богоматерь.

По окончании молитвы Пресвятая Богородица возвратилась домой, и тотчас всё сотряслось от присутствия невидимой силы Божией, окружавшей Богоматерь, и – от славы Господней, которою Она была осияваема. Лицо Ее, и всегда сияющее благодатию Божиею более чем лицо Моисея, говорившего некогда с Богом на Синае (Исх.34:30), просветилось еще более несказанною славою. – Преблагословенная Владычица начала готовиться к Своей кончине. Прежде всего Она сообщила о ней усыновленному Ей возлюбленному ученику Христову Иоанну и показала ему светящуюся райскую ветвь, завещая ему именно нести ее пред Своим одром; затем Пресвятая Дева сообщила о том же и прочим, служившим Ей домочадцам. Потом Она повелела наполнить Свою горницу благоуханием, приготовить и зажечь в ней возможно более светильников, украсить как самую горницу, так и стоящий в ней одр, – словом, устроить всё нужное для погребения. Святой Иоанн Богослов тотчас послал к святому Иакову, брату Господню и первому епископу иерусалимскому, а также – ко всем родственникам и ближним, сообщая о скором, – с точным обозначением дня, – отшествии Матери Божией. Святой Иаков не замедлил известить всех христиан, живших не только в Иерусалиме, но и в окрестных городах и селениях, так что с епископом иерусалимским собрались ко Пресвятой Богородице все родственники и великое множество верующих обоего пола. Пречистая Владычица во всеуслышание поведала собравшимся слова, сказанные Ей архангелом о переселении Ее на небо и в подтверждение показала полученную от Своего благовестника райскую ветвь, которая, как солнечный луч, сияла светом небесной славы. Слыша из уст Самой Богородицы весть о скорой Ее кончине, окружавшие Ее верующие не могли удержаться от слез: весь дом наполнился плачем и рыданиями; все умоляли милосердую Владычицу, как общую всех Матерь, не оставлять их сиротами. Но Матерь Божия просила не плакать, а радоваться Ее кончине, так как, ставши ближе к Божию престолу, лицом к лицу взирая на Сына Своего и Бога и беседуя с Ним уста к устам, Она может по смерти с большим дерзновением умолять Его о милосердии и благости; при этом преблагословенная Богородица обещала не оставлять сиротами по Своем отшествию и не только их, но и весь мир: Она весь мир будет посещать, внимая его нуждам и помогая бедствующим. Утешительные слова Богородицы отерли слезы плакавших и утешили их печаль. Пречистая Владычица сделала затем завещание относительно двух Своих одежд, чтобы они отданы были двум бедным вдовицам, которые с усердием, получая от Нее пропитание, служили Ей. О Своем пречистом теле Матерь Божия завещала, чтобы оно было погребено в лежащем при горе Елеонской, недалеко от Иерусалима, Гефсиманском саду, где находилась гробница праведных родителей Ее, Иоакима и Анны, и Обручника Ее святого Иосифа; эти гробницы примыкали к простиравшейся между Иерусалимом и горой Елеонской долине Иосафатовой, бывшей местом общего погребения для бедных жителей Иерусалима.


Во время этих предсмертных распоряжений Пресвятой Богородицы внезапно послышался шум, по силе напоминавший раскаты грома, и облака окружили дом святого Иоанна Богослова, – то, по повелению Божию, ангелы восхитили разошедшихся с проповедью Евангелия по концам вселенной Апостолов и на облаках принесли их в Иерусалим, поставив на Сионе пред дверями дома, где обитала Матерь Божия. Святые Апостолы, видя друг друга, радовались и вместе с тем удивлялись, говоря:

– Что за причина, ради которой Господь собрал нас вместе?

К ним вышел святой Иоанн Богослов и с радостными слезами приветствовал их, сообщая, при этом, о скором преставлении Пресвятой Богородицы. Тогда святые Апостолы поняли, что Господь собрал их с различных концов вселенной для присутствия при блаженной кончине Пречистой Его Матери, чтобы они с честью предали погребению Ее пречистое тело. Весть о скорой кончине Матери Божией переполнила сердца святых Апостолов сильною скорбью. Войдя внутрь дома, они увидели Богородицу с радостным лицом сидящую на одре; святые Апостолы приветствовали Ее словами:

– Благословенна Ты от Господа, сотворившего небо и землю!

– Мир вам, братья, избранные Самим Господом! – отвечала Пречистая Владычица.

И потом спросила:

– Как вы прибыли сюда?

Святые Апостолы открыли Ей, что каждый из них был восхищен силою Духа Божия с места своей проповеди и принесен на Сион на облаке. Матерь Божия прославила Бога, услышавшего Ее молитву и исполнившего Ее сердечное желание, – видеть при Своей кончине святых Апостолов.


– Господь, – говорила Она, обращаясь к ним, – привел вас сюда для утешения Моей души, которой предстоит, как требует того смертная природа, скорое разлучение с телом: уже приблизилось предопределенное Мне Моим Создателем время.

Они же в ответ на это с печалью говорили Ей:

– Во время Твоего пребывания на земле мы, Владычица, утешались, взирая на Тебя, как на Самого Владыку и Учителя нашего, а теперь, лишаясь Твоего присутствия, как вынесем тяжелую скорбь, объявшую наши души? Но Ты отходишь в премирные обители по изволению рожденного Тобою Христа Бога, и мы не можем не радоваться решению Божию о Тебе, хотя вместе с тем не можем не оплакивать и своего сиротства, ибо более не увидим Тебя, Матерь и Утешительницу нашу.


При этих словах святые Апостолы обливались слезами.

– Не плачьте, – утешала их Пресвятая Богородица, и Моей радости, друзья и ученики Христовы, не омрачайте своей скорбью, – лучше радуйтесь вместе со Мною, так как я отхожу к Сыну Моему и Богу. Тело Мое, которое Я Сама уготовала для погребения, предайте земле в Гефсимании, а затем опять возвращайтесь к возложенной на вас проповеди Евангелия; Меня же, если изволит Господь, и по Моем отшествии увидите.


Во время этой беседы Богоматери со святыми Апостолами прибыл и избранный Богом сосуд, – святой Апостол Павел: припав к ногам Пресвятой Богородицы, он отверз свои уста, восхваляя и ублажая Ее:

– Радуйся, – говорил святой Апостол, – Матерь Жизни и мое проповедание; если я до вознесения Господа Иисуса Христа не мог насладиться лицезрением Его здесь, на земле, то, взирая теперь на Тебя, думаю, что вижу как бы Его.

С Апостолом Павлом были и близкие его ученики Дионисий Ареопагит, Иерофей и Тимофей; присутствовали и остальные, из числа семидесяти, Апостолы, – все были собраны Святым Духом, чтобы сподобиться благословения Пречистой Девы Марии и своим присутствием содействовать большей торжественности Ее погребения. Пречистая Владычица каждого из святых Апостолов призывала к Себе по имени, восхваляя веру и подвиги при благовестии о Христе Иисусе; каждому Она желала вечного блаженства и молилась о мире всего мира.

Настал пятнадцатый день августа месяца, и приблизился ожидаемый всеми благословенный час, – это был третий час дня, – отшествия Пресвятой Богородицы. В горнице возжено было множество светильников; святые Апостолы возносили славословие Богу; пренепорочная же Дева возлежала на украшенном одре, приготовляясь к блаженной кончине и ожидая пришествия к Себе возлюбленного Сына Своего и Господа. Внезапно в горнице заблистал несказанный свет Божественной славы, помрачивший светильники. Те, которым открыто было это видение, пришли в ужас. Они видели, что кровля горницы открыта и слава Господня нисходит с небес, – Сам Царь славы Христос со тьмами ангелов и архангелов, со всеми небесными силами, со святыми праотцами и пророками, некогда предвозвещавшими о Пресвятой Деве, и со всеми праведными душами приближался к Пречистой Своей Матери. Увидев приближение Сына, Матерь Божия в великой радости воскликнула слова Своей песни:

– "Величит душа Моя Господа, и возрадовался дух Мой о Боге, Спасителе Моем, что призрел Он на смирение Рабы Своей" (Лк.1:46-47).


И приподнявшись с одра, как бы пытаясь идти в сретение Сыну Своему, Она поклонилась Господу. Он же, приблизившись и с любовию взирая на Нее, говорил:

– Приди Ближняя Моя, приди Голубица Моя, приди драгоценное Мое сокровище и войди в обители вечной жизни.

Матерь Божия, поклонившись, отвечала:

– Благословенно имя Твое, Господи славы и Боже Мой, благоволивший избрать смиренную рабу Свою для служения таинству Твоему; помяни Меня, Царь славы, в вечном Твоем царствии; Тебе известно, что Я всем сердцем Моим возлюбила Тебя и соблюла вверенное Мне сокровище, и теперь приими в мире дух Мой и защити Меня от всяких козней темной сатанинской силы.


Господь утешил Ее исполненными любви словами, убеждая не бояться сатанинской силы, которая уже побеждена Ею; Он с любовью призывал Ее безбоязненно прейти от земли к небу.

– "Готово сердце мое, Боже, готово сердце мое" (Пс.107:2), – отвечала на это Пресвятая Дева.

И, затем, произнесши сказанные Ею некогда слова, – "да будет Мне по слову твоему" (Лк.1:38), снова возлегла на одре. Чувствуя неизреченную радость при виде пресветлого лица Сына Своего и Господа, Матерь Божия, от любви к Нему преисполненная духовного восторга, предала пречистую душу Свою в руки Господа; при этом Она не ощутила никакой боли, но как бы уснула сладким сном: Тот, Кого Она зачала без нарушения девства и родила без болезни, приял и душу Ее от пречистого тела. И тотчас началось исполненное радости дивное ангельское пение, в котором слышались, часто повторяемые ангелами, слова приветствия Гавриилова Пресвятой Деве:

– "Радуйся, Благодатная! Господь с Тобою; благословенна Ты между женами" (Лк.1:28).


С такими торжественными песнопениями провожали небесные чины пресвятую душу Богоматери, на руках Господа грядущую в горние обители. Святые Апостолы, удостоившиеся видения, умиленными очами провожали Матерь Божию как некогда Господа, возносившегося с Елеонской горы (Деян.1:9-12); они долго стояли, испытывая ужас и как бы находясь в забытьи. Придя в себя, ученики Христовы поклонились Господу, со славою вознесшему на небо душу Своей Матери, и с плачем окружили одр Богородицы. Лицо преблагословенной Девы Марии сияло как солнце, и от пречистого тела Ее исходило дивное благоухание, подобного которому здесь на земле невозможно и найти. Все верующие, благоговейно почитая пречистое тело, лобызали его со страхом; от честных мощей Богородицы исходила освящающая сила, наполнявшая радостью сердца всех прикасавшихся к нему. Болящие же получали исцеления: слепые прозревали, у глухих отверзался слух, хромые выпрямлялись, бесы изгонялись, – всякая болезнь совершенно исчезала от одного только прикосновения к одру Божией Матери.

Преображение Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа

Преображение (греч. метаморфосис, лат. transfiguratio) — значит «превращение в другой вид», «изменение формы» (отсюда «метаморфозы»). Так называется одно из важнейших событий евангельской истории, происшедшее незадолго до последней Пасхи Иисуса Христа. О нем рассказывают три евангелиста: Мф.17:1−13, Мк.9:2−13 и Лк.9:28−36.

Через восемь дней после торжественного исповедания ап. Петром своего Учителя Мессией (Христом), — пишет евангелист Лука, — Иисус, «взяв с Собою Петра, Иоанна и Иакова, взошел на гору помолиться. И во время молитвы лицо Его вдруг изменилось, а одежда стала сверкающей белизны. И два человека беседовали с Ним, — это были Моисей и Илья, явившиеся в сиянии небесной славы. И говорили они об исходе, который предстояло Ему совершить в Иерусалиме.

А Петр и его спутники забылись дремой, а когда очнулись, увидели сияние Его славы и двух мужей, стоящих рядом с Ним. И когда те собирались покинуть Его, Петр сказал Иисусу: «Наставник, как хорошо нам здесь быть! Давай мы устроим здесь три шатра: один для Тебя, один для Моисея и один для Илии!» «Он не знал и сам, чтo говорил, — замечает Лука и продолжает. — И еще он не договорил, как появилось облако и накрыло их своей тенью. Ученики, оказавшись в облаке, испугались. Но из облака раздался голос, сказавший: „Это есть Сын Мой избранный, Его слушайте!“ И когда голос умолк, оказалось, что Иисус один. Ученики сохранили это в тайне и никому в то время не рассказали о том, что видели» (Лк.9:28−36).
А евангелист Марк уточняет: «Когда они спускались с горы, Иисус велел, чтобы они никому не рассказывали о том, что видели, до тех пор, пока Сын Человеческий не встанет из гроба. Они это исполнили, но между собой толковали: „Что значит встать из гроба?“» (Мк.9:9−10).

Исторический и богословский смысл этого важного эпизода Священной истории ясен. Вспомним о том, что Иисуса Христа не только простой народ, но даже ученики считали прежде всего земным царем-воителем. И лжемессианские иллюзии сохранялись у апостолов даже после Его Вознесения, вплоть до Пятидесятницы! Поэтому Господь приоткрывает им завесу будущего и являет Себя Сыном Божиим, владыкой жизни и смерти. Он заранее уверяет учеников в том, что близкие страдания — не поражение и позор, но победа и слава, увенчанная Воскресением.

При этом Христос прибегает к судебному правилу, сформулированному в Законе Моисея: «При словах двух свидетелей… состоится всякое дело» (Втор.19:15). Этим Он юридически опровергает нелепые обвинения со стороны книжников и фарисеев в нарушении им еврейского законодательства. Призывая Себе в «свидетели» самого Законодателя (!) и грозного пророка Илию, — которые говорят с Ним о Его «исходе» к смерти и Воскресению, — Христос удостоверяет апостолов в согласии Своего дела с Законом Моисея. Он надеется, что хотя бы ближайшие ученики не поддадутся отчаянию, но сами станут опорой сомневающимся. Таков смысл празднуемого события.

На иконах праздника Иисус обычно предстает в ореоле «фаворского света» — сияния, явившегося апостолам. Слева и справа от Него — Илия и Моисей, который держит в руках «Скрижали завета» — каменные доски с десятью важнейшими законами. У их ног — апостолы, павшие на лица и прикрывающие их руками от нестерпимого света, устремляющегося к ним в виде изломанных лучей.

Изнесения Честны́х Древ Животворящего Креста Господня

В греческом часослове 1897 года так объясняется происхождение этого праздника: "По причине болезней, весьма часто бывавших в августе, издревле утвердился в Константинополе обычай износить Честное Древо Креста на дороги и улицы для освящения мест и в отвращение болезней. Накануне (31 июля ст.ст), износя его из царской сокровищницы, полагали на святой трапезе Великой церкви (в честь Святой Софии - Премудрости Божией). С настоящего дня и далее до Успения Пресвятой Богородицы, творя литии по всему городу, предлагали его потом народу для поклонения. Это и есть предъисхождение Честного Креста".


В Русской Церкви это празднество соединилось с воспоминанием Крещения Руси 1 августа 988 года. В "Сказании действенных чинов святыя соборныя и апостольския великия церкви Успения", составленном в 1627 году по повелению Патриарха Московского и всея Руси Филарета, дается такое объяснение праздника 1 августа: "А на происхождение в день Честного Креста бывает ход освящения ради водного и просвещения ради людского, по всем градам и весем".


Известие о дне Крещения Руси сохранилось в хронографах ХVI века: "Крестися князь великий Владимир Киевский и вся Русь августа 1".


По принятому ныне в Русской Церкви чину малое освящение воды 1 августа совершается до или после литургии. Вместе с освящением воды совершается освящение меда.

ТРОИЦА
«Приидите, людие, трисоставному Божеству поклонимся!»
Троица — это двунадесятый подвижный праздник, который попадает на воскресенье через семь недель после Пасхи и установлен в воспоминание сошествия Св. Духа на апостолов в виде огненных языков. Также называется Пятидесятницею от того, что сошествие Святого Духа совершилось в пятидесятый день по Воскресении Христовом и совпало с ветхозаветным праздником Пятидесятницы (в память Синайского законодательства). Праздник называется иначе Троицыным днем, потому что с сошествием Св. Духа на апостолов вполне открылась св. Троица и закончилось дело Ее о спасении людей. Празднование Св. Духу совершается на другой день после Св. Пятидесятницы, в понедельник, который поэтому называется «Духовым днем». Праздник Святой Троицы называют днем рождения Церкви.

По Уставу Вселенской Православной Церкви накануне праздника Святой Пятидесятницы (Троицы) совершается заупокойное богослужение, как и в день первой Вселенской родительской субботы, бываемой на мясопустной седмице перед Неделей (Воскресением) о Страшном Суде. Эта родительская суббота получила название Троицкой и так же, как и Мясопустная, предваряет собой вхождение в пост, который начинается через седмицу и именуется Апостольским.

День рождения Церкви


Праздник Святой Троицы, называемый еще Пятидесятницей, посвящен сошествию Святого Духа на апостолов в пятидесятый день после воскресения Христова. Сошествием Святого Духа утверждается в мире христианская вера и начинает свое бытие Церковь Христова. В праздник Пятидесятницы Церковь подводит своих чад к порогу своей благодатной жизни и призывает их обновить и укрепить в себе дары Духа Святого, полученные ими в таинстве Крещения. Без благодати Божией невозможна духовная жизнь. Эта таинственная сила обновляет и преображает весь внутренний мир христианина. Все самое возвышенное и ценное, что только каждый может желать, – подает ему Дух Святой. Вот почему праздник Святой Троицы так торжественно и радостно встречается православными христианами.


Событие сошествия Святого Духа


Сошествие Святого Духа на апостолов в день Пятидесятницы описано Евангелистом Лукой в начальных главах его книги “Деяний святых апостолов”. Богу угодно было сделать это событие поворотным пунктом в мировой истории.
Пятидесятница – т.е. пятидесятый день после праздника Пасхи – был одним из трех великих ветхозаветных праздников. Этот праздник отмечал принятие Синайского законодательства при пророке Моисее, когда за полторы тысячи лет до Рождества Христова у подножья Синайской горы еврейский народ, освобожденный из Египта, вступил в союз с Богом. Евреи обещались Богу в послушании, а Господь обещал им Свое благоволение. По времени года праздник Пятидесятницы совпадал с окончанием жатвы и поэтому встречался с особенной радостью. Многие евреи, рассеянные по разным странам обширной Римской империи, старались к этому празднику прибыть в Иерусалим. Родившись в других странах, многие из них уже с трудом понимали свой родной еврейский язык, однако старались соблюдать свои национально-религиозные обычаи и хоть изредка паломничать в Иерусалим.
Сошествие Святого Духа не было неожиданным событием для апостолов. Еще за несколько столетий до рождения Спасителя Господь Бог начал готовить людей ко дню их духовного возрождения и предсказывал устами пророков: «Вы будете ходить в заповедях Моих и уставы Мои будете соблюдать и ...изолью от Духа Моего на всякую плоть …Изолью воды на жаждущее и потоки на иссохшее… и вы радостно будете почерпать воду из источников спасения… И дам вам сердце новое и дух новый дам вам, и возьму из плоти вашей сердце каменное и дам вам сердце из плоти. Вложу внутрь вас Дух Мой и сделаю то, что вы будете ходить в заповедях Моих и уставы Мои будете соблюдать и выполнять» (Иез.36:26–27; Иоил.2:28; Ис.12:3, 44:3).
Готовясь вернуться к Своему Небесному Отцу, Господь Иисус Христос перед распятием посвящает Свою прощальную беседу с апостолами предстоящему сошествию Святого Духа. Господь объясняет ученикам, что Утешитель – Дух Святой – должен вскоре прийти к ним, чтобы завершить дело спасения людей. «Я умолю Отца, – говорит Господь апостолам, – и Он даст вам другого Утешителя, да пребудет с вами во веки, – Духа Истины… Он научит вас всему и напомнит вам все, что Я говорил вам… Он – Дух Истины … Дух Истины, Который от Отца исходит, будет свидетельствовать о Мне» (Ин.14:16–17, 26, 15:26).
Готовясь к принятию Святого Духа после вознесения Господа на Небо, ученики Христовы вместе с Пресвятой Девой Марией, с некоторыми женами-мироносицами и другими верующими (около 120-ти человек) на Пятидесятницу находились в Иерусалиме в так называемой “Сионской горнице.” Это было, вероятно, в той большой комнате, где незадолго до Своих страданий Господь совершил Тайную вечерю. Апостолы и все собравшиеся ожидали, когда Спаситель пошлет им «Обетование Отца» и они облекутся силой свыше, хотя они не знали, в чем собственно будет состоять пришествие Духа Утешителя (Лк.24:49). Так как Господь Иисус Христос умер и воскрес в период ветхозаветной Пасхи, то праздник ветхозаветной Пятидесятницы приходился в том году на 50-ый день после Его воскресения.
И вот, в девятом часу утра, когда народ обычно собирался в храм для жертвоприношения и молитвы, внезапно над Сионской горницей послышался шум, как будто от бурного ветра. Шум этот наполнил дом, где находились апостолы, и одновременно над головами апостолов появилось множество огненных языков, которые стали опускаться на каждого из них. Эти языки имели необыкновенное свойство: они светили, но не жгли. Но еще более необычайным были те духовные свойства, которые эти таинственные языки сообщали. Каждый, на кого этот язык спускался, чувствовал в себе большой прилив духовных сил и, одновременно, несказанную радость и воодушевление. Он начинал чувствовать себя как бы совсем иным человеком: умиротворенным, полным жизни и горячей любви к Богу. Эти внутренние изменения и новые неиспытанные чувства апостолы стали выражать в радостных восклицаниях и в громком славословии Бога. И тут обнаружилось, что они говорили не на своем родном еврейском, а на каких-то других, неизвестных им языках. Так совершилось над апостолами крещение «Духом Святым и огнем», как было предсказано пророком Иоанном Крестителем (Мф.3:11). Между тем, шум, напоминающий бурный ветер, привлек многих людей к апостольскому дому. Увидев стекающийся со всех сторон народ, с молитвами хвалы и прославления Бога на устах апостолы вышли на кровлю дома. Слыша этот поток радостных молитв, собравшиеся около их дома были поражены непонятным для них явлением: ученики Христовы по происхождению большей частью галилеяне, люди по виду необразованные, от которых и ожидать нельзя было знания иного языка, кроме их родного, вдруг начали говорить на разных иностранных языках, так что, как ни разнообразна была толпа людей, прибывших в Иерусалим из разных стран, каждый слышал свою родную речь. Но нашлись среди толпы и циники, которые не постыдились смеяться над вдохновенными проповедниками, говоря, что апостолы, мол, уже так рано успели напиться вина.
На самом же деле сила Духа Святого обнаружилась тогда, кроме прочих внутренних благодатных перемен, еще и во внешнем даре языков именно для того, чтобы апостолы могли успешнее распространять Евангелие среди разных народов, не имея надобности в изучении иностранных языков.
Увидев недоумение людей, апостол Петр выступил вперед и произнес свою первую проповедь, в которой объяснил собравшимся, что в чудесном сошествии Святого Духа исполнилось древнее предсказание Иоиля, который говорил от имени Бога: «И будет в последние дни, – говорит Господь, – изолью от Духа Моего на всякую плоть. И будут пророчествовать сыны ваши и дочери ваши; ...и юноши ваши будут видеть видения, и старцы ваши сновидениями вразумляемы будут. И на рабов Моих и на рабынь Моих в те дни изолью от Духа Моего; и покажу чудеса на небе вверху и на земле внизу» (Иоил.2:28–32). Апостол объяснил, что именно в таком сошествии Святого Духа должно было совершиться дело спасения людей. Чтобы удостоить людей благодати Святого Духа, потерпел крестную смерть и воскрес из мертвых пришедший Мессия – Господь Иисус Христос.
Кратка и проста была эта проповедь, но поскольку устами Петра говорил Дух Святой, то эти слова проникли в сердца слушавших. Многие из них умилились сердцем и спросили его: «Что же нам надо делать? – Покайтесь, – отвечал им апостол Петр, – и да крестится каждый из вас во имя Иисуса Христа» (Деян.2:37–38). И вы не только будете прощены, но и сами получите благодать Святого Духа.
Многие, уверовавшие в Христа по слову апостола Петра, тут же всенародно покаялись в своих грехах, крестились, и к вечеру этого дня Церковь Христова из числа 120 выросла до 3000 человек. Таким чудесным событием началось существование Церкви Христовой – этого благодатного общества верующих, в котором все призваны спасать свои души. Господь обещал, что Церковь пребудет непобежденной вратами ада до самого конца существования мира!
Следует думать, что не случайно совпали в тот день два знаменательных события – сошествие Святого Духа и еврейская Пятидесятница. Ветхозаветная Пятидесятница отмечала избавление евреев из египетского рабства и начало свободной жизни в союзе с Богом. Сошествие Святого Духа на верующих в Иисуса Христа осуществляло освобождение верующих от власти дьявола и было началом нового, благодатного союза с Богом в Его духовном Царстве. Так праздник Пятидесятницы стал днем, когда ветхозаветная теократия, начавшаяся от Синая и долго управлявшая обществом через суровый письменный закон, заменилась новозаветной, в которой верующими людьми руководит Сам Бог, в духе свободы и любви (Рим.8 гл.).
Глубоко пережив события поругания, смерти и воскресения Господня, святые апостолы ко времени Пятидесятницы духовно возмужали, многое прочувствовали и созрели для принятия даров Святого Духа. Тогда и снизошла на них полнота благодати Божией, и они первые вкусили духовные плоды спасительного подвига Богочеловека.